-- Нѣтъ еще. Я только собираюсь идти.
-- Напрасно, не слѣдуетъ терять времени, отнюдь не слѣдуетъ. Я сказалъ себѣ, что если я хочу оказать джентльмену одолженіе, то не слѣдуетъ мѣшкать. Вѣдь вы знаете, что я не обязанъ никому голосомъ,-- я, благодаря Бога, въ такомъ положеніи, что могу быть совершенно независимымъ.
-- И прекрасно, любезный мой сэръ, сказалъ Ноланъ, сжимая нижнюю губу двумя пальцами. Пойдемте-ка къ м-ссъ Ноланъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, благодарю. Меня дома ждетъ жена. Но, какъ я вамъ сказывалъ, я человѣкъ независимый и нахожу, что не мое дѣло высказывать расположеніе одному больше, чѣмъ другому, но что слѣдуетъ обдѣлывать дѣла какъ можно глаже. Еслибъ я былъ фермеромъ, я, разумѣется, подалъ бы голосъ въ пользу моего помѣщика. Это само собой разумѣется, но я всѣмъ желаю добра, и если у кого окажется больше голосовъ, то это отнюдь не по моей винѣ; потому что если можно подавать голосъ за двухъ, то и слѣдуетъ, чтобы все вышло гладко и ровно. Такимъ образомъ я далъ одинъ голосъ Дебарри, а другой Тренсому; а что касается до Гарстина, то онъ, говорятъ, тоже держитъ сторону Дебарри.
-- Да помилуйте, сэръ, сказалъ Ноланъ, разсмѣявшись и закашлявшись,-- развѣ вы не понимаете, что вы могли бы остаться дома и вовсе не подавать голоса, потому что вамъ все равно, кто будетъ ходатайствовать за насъ въ парламентѣ: радикалъ или вигъ?
-- Мнѣ очень жаль, что вы находите возможнымъ осуждать то, что я сдѣлалъ, Ноланъ, сказалъ Розе, сильно пріунывъ. Я думалъ, что вы согласитесь со мной, такъ-какъ вы человѣкъ умный. Но независимому человѣку не остается ничего больше, какъ примирять и угождать всѣмъ, прибавилъ Розе, протянувъ руку на прощанье, и снова усѣлся въ гигъ.
Когда Тимофей Розе выѣхалъ изъ города, толпа на королевской улицѣ и на площади, гдѣ стояли палатки для собиранія голосовъ, стала прибавляться. Избирателей впрочемъ было немного и добрые люди, пришедшіе въ это утро съ разныхъ концовъ и просидѣвшіе наканунѣ до поздней ночи за бутылками, нуждались въ нѣкоторомъ подкрѣпленіи силъ и бодрости. Реѣ трактиры въ Треби, не исключая почтеннаго Кроссъ-Кея, были наполнены многочисленнымъ и разнообразнымъ обществомъ. Разумѣется объ угощеніи не было и помину, разумѣется изъ нравственной щекотливости, такъ-какъ ужъ разъ дѣло пошло въ ходъ; но попойка все-таки продолжалась, хотя подъ другимъ названіемъ.
Бѣдный Томми Траунсемъ, завтракая тамъ фальстафовой порціей хлѣба и запивая его настойкой домашняго издѣлія, болѣе обыкновеннаго торжествовалъ надъ житейскими невзгодами и чувствовалъ себя однимъ изъ героевъ дня. У него на шляпѣ была громадная голубая кокарда и горсть серебра въ грязной мошнѣ, чему онъ самъ искренно удивлялся. По какимъ-то причинамъ, совершенно для него непонятнымъ, ему щедро заплатили за наклеиваніе объявленій въ конторѣ Джермина, несмотря на то, что онъ былъ жертвой продѣлки, по милости которой онъ разъ нечаянно потерялъ свои собственныя объявленія и понаклеилъ вездѣ объявленія Дебарри; но онъ скоро убѣдилъ себя, что это было только простымъ признаніемъ его заслугъ, какъ члена стариннаго рода, лишеннаго правъ, и его личнаго участія въ возведеніи одного изъ членовъ семьи въ парламентъ. При такихъ обстоятельствахъ дѣла, ему необходимо самому быть тамъ, гдѣ того потребуютъ интересы семьи, и придать своимъ присутствіемъ больше значенія каждому сбору голосовъ въ пользу Тренсома. Въ этихъ видахъ онъ пріобрѣлъ полу-пинтовую бутылку настойки и поспѣшилъ обратно на площадь, чувствуя себя въ отличномъ расположеніи духа и готовымъ покровительствовать всѣмъ политическимъ партіямъ, разумѣется насколько это не будетъ вредно его фамильнымъ интересамъ.
Но стремленіе сосредоточиться на оконечности Королевской улицы, выходившей на площадь, не было всеобщимъ въ увеличивавшейся толпѣ. Многихъ изъ нихъ привлекалъ другой центръ на другомъ концѣ Королевской улицы, около, Семи Звѣздъ. То былъ привиллегированный трактиръ Гарстина, гдѣ засѣдалъ его комитетъ, и многіе изъ избирателей, пріѣзжавшихъ въ городъ съ восточной стороны, никакъ не могли его миновать. Разумѣется, что здѣсь преобладалъ темно-синій цвѣтъ и что Пакъ, вожатый спрокстонцевъ, расхаживалъ взадъ и впередъ, подбивая избирателей подавать голоса за джентльмена съ наибольшимъ количествомъ паевъ въ спрокстонскихъ рудникахъ. Но въ Королевской улицѣ было столько боковыхъ улицъ и переулковъ, что толпа, несмотря на постоянный наплывъ новыхъ лицъ, не могла дойдти до давки. Переулки, примыкавшіе къ Королевской улицѣ, пользовались весьма почетной репутаціей. Два изъ нихъ разили пивомъ и виномъ; одинъ велъ къ винному и пивному складу Тильо, а въ другомъ часто выгружались сыры Муската. И даже нѣкоторые изъ входныхъ дверей подваловъ украшались грудами товара, составлявшими одну изъ пріятныхъ характеристикъ Треби.
Между десятью и одинадцатью часами наплывъ избирателей усилился, и вся сцена сдѣлалась оживленнѣй. Шутки, сарказмы, смѣхъ и брань, для многихъ слушателей замѣнявшіе остроты, начали сопровождаться болѣе дѣятельными демонстраціями, сомнительнаго добродушія. Толпа начала волноваться, образовывать кружки, которые безпрестанно сходились и расходились, отводя немножко душу въ болѣе или менѣе крупныхъ выраженіяхъ. Трудно было бы рѣшить, кто первый подалъ примѣръ переходу отъ словъ къ дѣйствію. Многіе думали, что Яковъ Коффъ, пансіонеръ торійской богадельни и постоянное, всѣмъ извѣстное украшеніе трактировъ; но вопросъ объ иниціативѣ къ дѣлѣ безпорядковъ -- дѣло весьма темное, какъ извѣстно. Въ сущности, въ подобныхъ случаяхъ даже не требуется одного зачинщика. Положительно только то, что Чебъ, желавшій непремѣнно заявить, что онъ подавалъ голосъ въ пользу одного Гарстина, былъ одинъ изъ первыхъ, ощутившихъ на себѣ начало волненія, потому что ему сломали шляпу и сильно помяли бока торійцы въ интересахъ Дебарри. Съ другой стороны говорили, что въ то же время Пинкъ, сѣдельщикъ, былъ остановленъ шайкой бунтовщиковъ; вывѣдавъ отъ него, что онъ намѣренъ подать голосъ за Дебарри, выпачкали ему сюртукъ мѣломъ и втолкнули его въ подвалъ, гдѣ онъ остался плѣнникомъ и лишился возможности подать въ этотъ день голосъ.