Вторая выходка противъ тори была выполнена съ гораздо большимъ воодушевленіемъ. Большинство тренсоминскихъ фермеровъ вышли цѣлой гурьбой изъ трактира подъ предводительствомъ прикащика Банкса. Бѣдный Гоффъ шелъ въ числѣ послѣднихъ, и его меланхолическій видъ и болѣзненно согнутая впередъ спина подали поводъ краснобаю Коффу замѣтить, что почтенный фермеръ очевидно не въ своей тарелкѣ. Гоффъ былъ отрѣзанъ толпою отъ своихъ товарищей; голоса, горячее дыханіе которыхъ жгло ему уши, спрашивали, сколько у него лошадей, сколько коровъ, сколько жирныхъ свиней; потомъ принялись толкать и перебрасывать его отъ одного къ другому, дѣлать изъ рукъ трубы и кричать ему оглушительно, чтобъ онъ подавалъ голосъ въ пользу Дебарри. Такимъ образомъ меланхолическаго Гоффа проводили толчками до палатки, гдѣ собирали голоса и откуда раздавался страшный гвалтъ и шумъ; тутъ его, совершенно оглушеннаго и сбитаго съ толку, заставили подписаться подъ спискомъ Дебарри и немедленно вслѣдъ за этимъ чуть не вытолкали въ спину. Возвратясь наконецъ къ группѣ остальныхъ фермеровъ онъ удивилъ всѣхъ объявивъ, что фермеръ Тренсомовъ подалъ голосъ за Дебарри, и оттуда опять его вытолкали, спровадивъ взрывами смѣха.
Ступеньками такого рода и свойства прибаутки и шутки шли развиваясь и разростаясь и начали наконецъ принимать угрожающій видъ. Тори начали чувствовать, что ихъ шутливые выходки встрѣчали реакцію болѣе тяжелаго калибра, и что сила и численность была не на сторонѣ здраваго сужденія, но скорѣй на сторонѣ здоровыхъ кулаковъ и дубинъ. Матросы и рудокопы въ дезабилье какъ будто умножались съ каждой минутой и очевидно никакъ не принадлежали къ партіи порядка. Лавки безпрерывно посѣщались для закупки различныхъ формъ орудій и метательныхъ снарядовъ, и магистрату, наблюдавшему изъ широкаго окна Маркиза, было дано знать, что господинъ, пріѣхавшій верхомъ съ другаго конца улицы, былъ повернутъ назадъ и съ лошадью, которая съ перепугу умчалась отчаяннымъ галопомъ.
Крау и его подчиненные и всѣ констэбли чувствовали, что пора приступить къ какой-нибудь дѣятельной мѣрѣ, а то иначе всѣхъ избирателей запугаютъ, и придется вовсе отложить выборы. Ректоръ рѣшился сѣсть на лошадь и выѣхать въ толпу вмѣстѣ съ констэблями; онъ отправилъ гонца къ Лингону, предлагая ему съ своей стороны сдѣлать то же. "Спортменъ Джекъ" былъ вполнѣ убѣжденъ, что добрые малые не имѣютъ въ сущности никакого злаго умысла, но онъ былъ довольно храбръ, чтобы встрѣтить лицомъ къ лицу всякую опасность и, разъѣзжая по улицамъ въ кожаныхъ наколѣнникахъ и плисовой курткѣ, убѣждалъ народъ съ большимъ одушевленіемъ.
Эта остроумная выходка совершилась около двѣнадцати часовъ: констэбли и магистратъ приняли болѣе мирныя мѣры, и это какъ будто удалось. Толпа быстро рѣдѣла, самые отчаянные забіяки исчезли или угомонились; метательные снаряды перестали летать, и вдоль королевской улицы очистился довольно значительный проѣздъ для избирателей. Магистратъ возвратился но домамъ, а констэбли заняли удобные наблюдательные пункты. Весъ посовѣтовалъ ректору послать въ Дуфильдъ за военнымъ отрядомъ и приказать ему остановиться въ миляхъ трехъ въ Газеркотѣ: въ городѣ было такъ много разной собственности, что не вредило обезпечить ее отъ всякаго риска. Но ректоръ чувствовалъ, что не слѣдовало умѣренному и благоразумному магистрату пускаться на такія мѣры безъ крайней надобности. Онъ думалъ, что личнаго его авторитета достаточно, чтобы обезпечить спокойствіе и благосостояніе Треби.
ГЛАВА XXXII.
Феликсъ Гольтъ, сиди за дѣломъ, безъ учениковъ, выпросившихъ себѣ праздникъ, желая поглядѣть на палатки и на толпу, замѣтилъ около одинадцати часовъ, что шумъ, доходившій до него съ главной улицы, становился все болѣе и болѣе значительнымъ. Онъ давно уже боялся, что выборы разыграются чѣмъ-нибудь весьма непустячнымъ и непріятнымъ, но подобно многимъ, боящимся увлекаться пророческой предусмотрительностью, оканчивающейся по большей части желаніемъ, чтобы ихъ дурныя предзнаменованія осуществились, онъ успокоивалъ себя тѣмъ, что хотя много было условій, способныхъ вызвать насиліе, но вмѣстѣ съ тѣмъ много было и такихъ обстоятельствъ, которыя могли предотвратить его. На этой мысли онъ усѣлся спокойно за работу, рѣшивъ не смущать своего духа созерцаніемъ того, что было сильно ему не по сердцу. Но онъ былъ человѣкъ такого склада и сорта, что не могъ не сочувствовать всей душой окружающей жизни и оставаться спокойнымъ и равнодушнымъ, когда вокругъ страдаютъ и дѣлаютъ неисправимое зло. Такъ-какъ шумъ становился все громче и все больше затрогивалъ его воображеніе, онъ не вытерпѣлъ и отложилъ свою копотливую, деликатную работу въ сторону. Мать пришла изъ кухни, гдѣ она пекла рѣпу, при чемъ маленькій Джобъ старался ей быть полезнымъ по мѣрѣ силъ, и замѣтила, что на улицѣ должно быть убиваютъ кого-нибудь и что выборы, никогда до тѣхъ поръ не бывшіе въ Треби, должно быть ничто иное какъ день страшнаго суда; что она благодаритъ Бога, что домъ ихъ стоитъ въ переулкѣ.
Феликсъ схватилъ фуражку и выбѣжалъ изъ дому. Но когда онъ повернулъ на площадь, градоправители верхами были уже тамъ; со всѣхъ концовъ выдвигались констэбли, и Феликсъ замѣтилъ, что они не встрѣчали особенно сильнаго противодѣйствія. Онъ постоялъ немножко и видѣлъ, какъ постепенно разсѣивалась толпа и возстановилось сравнительное спокойствіе; и затѣмъ возвратился къ м-ссъ Гольтъ сказать ей, что теперь ужъ бояться нечего, что все угомонилось, что онъ опять уйдетъ, но чтобы она, не безпокоилась о немъ. Пусть только оставитъ ему что-нибудь поужинать.
Феликсъ думалъ объ Эсѳири и о томъ, какъ она должна была встревожиться шумомъ, который долженъ былъ доходить до нея гораздо явственнѣе, чѣмъ до ихъ дома, потому что Мальтусово подворье было въ нѣсколькихъ шагахъ отъ главной улицы. М. Лайона не было дома, онъ уѣхалъ по церковнымъ дѣламъ въ отдаленный городъ, и Эсѳирь въ слезоточивой Лидди не могла бы найдти достаточно твердой нравственной поддержки. Феликсъ не видалъ еи послѣ отъѣзда отца, но сегодня онъ поддался новымъ доводамъ.
-- Миссъ Эсѳирь на чердакѣ, сказала Лидди, но прежде чѣмъ она успѣла повернуться, чтобы сходить на чердакъ,-- Эсѳирь сама сбѣжала съ лѣстницы, привлеченная сильнымъ стукомъ въ дверь, пошатнувшимъ маленькій домъ до основанія.
-- Я очень рада видѣть васъ, сказала она поспѣшно,-- пожалуйста войдите.