Христіана отпустили довольно небрежнымъ "прощайте", и пока онъ занимался различными дружественными припоминаніями съ Доминикомъ, Гарольдъ обдумывалъ новыя свои свѣденія и не находилъ ихъ такими горькими, какими онъ ихъ вообразилъ себѣ сначала.
Съ самаго начала, послѣ свиданія съ Джерминомъ, отвращеніе Гарольда къ уничтоженію законнаго права побудило его искать какого-нибудь компромисса. Можно было бы избрать какой-нибудь средній путь, который былъ бы меньшимъ зломъ, чѣмъ дорогая тяжба или полное отрѣченіе отъ наслѣдства. А теперь онъ узналъ, что новый претендентъ женщина -- молодая дѣвушка, воспитанная при условіяхъ, которыя сдѣлали бы въ ея глазахъ и четверть Тренсомовой собственности громаднымъ состояніемъ. И полъ, и общественныя условія были такого рода, такого свойства, что открывали возможность множеству смягчающихъ вліяній. И видѣвъ Эсѳирь, Гарольдъ не могъ въ числѣ различныхъ исходовъ пріятныхъ и непріятныхъ не рисовать себѣ въ воображеніи возможности, которая примирила бы оба требованія -- его требованіе, какъ самое раціональное, и требованіе Эсѳири, какъ наиболѣе законное.
Гарольдъ, какъ онъ не разъ уже говорилъ матери, не располагалъ жениться: онъ находилъ лишнимъ вводить въ Тренсомъ-Кортъ новую хозяйку въ первые нѣсколько лѣтъ. Онъ предпочиталъ свободу, тѣмъ болѣе что у него былъ наслѣдникъ въ лицѣ маленькаго Гарри. Западныя женщины были ему не по вкусу: въ нихъ сказывался переходъ отъ слабаго животнаго къ мыслящему существу, переходъ положительно невыносимый въ ежедневныхъ столкновеніяхъ. Гарольдъ предпочиталъ большеглазыхъ восточныхъ женщинъ, молчаливыхъ и ласковыхъ, съ длинной черной косою, вѣсомъ гораздо тяжеле ихъ мозговъ. Онъ не видалъ такихъ женщинъ въ Англіи.
И потому Гарольдъ не расчитывалъ жениться, пока не представится какой-нибудь особенный случай; и теперь, когда такой случай представился, онъ все еще не смотрѣлъ на бракъ съ Эсѳирью какъ на планъ; онъ только считалъ такой исходъ не совершенно невозмояінымъ. Онъ не рѣшился бы сдѣлать ни одного шага, прямо, непосредственно направленнаго къ этой цѣли: онъ только рѣшился держать себя въ отношеніи Эсѳири просто, вѣжливо и чистосердечно, чтобы пріобрѣсти ея доброе расположеніе и побудить ее спасти его семейные интересы насколько возможно. Ему помогало въ этомъ намѣреніи удовольствіе поддѣть Джермина, воображающаго себя вполнѣ огражденнымъ отъ преслѣдованій; и самой явственной, самой отрадной перспективой его было то, что въ очень скоромъ времени онъ нетолько устроитъ удовлетворительную сдѣлку съ Эсѳирью, но и заявитъ Джермину, самымъ непріятнымъ способомъ заявленій, что Гарольдъ Тренсомъ больше не боится его. Джерминъ будетъ уничтоженъ.
Въ концѣ этихъ размышленій онъ почувствовалъ себя вполнѣ счастливымъ и довольнымъ. Онъ отвергнулъ два недобросовѣстныхъ предложенія я готовился сдѣлать нѣчто казавшееся въ высшей степени разумнымъ и честнымъ. Но для этого ему была нужна помощь матери и необходимо было довѣриться ей и убѣдить ее. Черезъ два часа послѣ того какъ Христіанъ ушелъ, Гарольдъ пригласилъ мать къ себѣ въ кабинетъ и разсказалъ ей странную, поразительную исторію, заявивъ яри этомъ, что онъ далъ слово не объявлять источника этого свѣденія, пріобрѣтеннаго совершенно независимо отъ Джермина.
М-ссъ Тренсомъ мало говорила въ теченіи разсказа: она только слушала съ напряженнымъ вниманіемъ и предложила нѣсколько вопросовъ такъ кстати, что Гарольдъ былъ изумленъ. Когда онъ показалъ ей копію съ отзыва адвокатовъ, оставленную у него Дяшрминомъ, она сказала, что знаетъ ее очень хорошо и что у нея самой есть другая копія. Всѣ подробности этой тяжбы живо запечатлѣлись въ ея памяти: это случилось въ такое время, когда ей не съ кѣмъ было совѣтоваться, и она была единственной дѣятельной, разсуждающей главой семейныхъ дѣлъ. Она давно была приготовлена къ извѣстію о какой-нибудь новой неожиданной опасности для наслѣдственнаго имѣнія; но ее ничто не приготовило къ страннымъ подробностямъ, въ какихъ теперь неожиданно проявилось новое притязаніе, и, главное, она никакъ не ожидала увидѣть Джермина въ такой роли въ этомъ дѣлѣ. М-ссъ Тренсомъ посмотрѣла на всѣ эти факты сквозь призму личныхъ преобладающихъ ощущеній, вслѣдствіе чего они показались ей издавна созрѣвавшимъ возмездіемъ. Гарольдъ замѣтилъ, что она была взволнована, что она дрожала, что блѣдныя губы ея не слушались и съ большимъ трудомъ выговаривали отрывочныя слова. И онъ этого почти ожидалъ; его самато глубоко потрясло это открытіе, когда оно дошло до него впервые.
Но онъ не угадалъ, не зналъ, что въ его разсказѣ больше всего поразило мать. То было нѣчто, отставившее угрозу утраты имѣнія на второй планъ. Теперь въ первый разъ она услышала о начатіи иска противъ Джермина. Гарольдъ ни слова не говорилъ ей объ этомъ раньше; но призвавъ наконецъ мать на совѣтъ, онъ не счелъ нужнымъ скрывать отъ нея своего намѣренія предать адвоката суду за безсовѣстное злоупотребленіе по управленію ихъ фамильными дѣлами.
Гарольдъ разсказалъ рѣшительно все -- то, что онъ называлъ уловкой Джермина поймать его въ западню, и какъ онъ вышелъ торжествующимъ изъ этой западни,-- и все это по обыкновенію быстро, рѣшительнымъ тономъ, не допускающимъ возраженій, и мать его чувствовала, что если можно будетъ противопоставить ему какое-нибудь свое предположеніе, то развѣ тогда только, когда онъ все выскажетъ.
-- А теперь, мамаша, мнѣ бы хотѣлось, если вы только смотрите на дѣло также,-- какъ я, сказалъ Гарольдъ въ заключеніе,-- чтобы вы съѣздили со мной съ визитомъ къ этой дѣвушкѣ на Мальтусово подворье. Я откровенно разскажу ей все дѣло; кажется, что она до сихъ поръ еще ничего не знаетъ; а вы пригласите ее къ себѣ, чтобы избѣгнуть скандала и тяжбы и покончить все полюбовной сдѣлкой къ общему удовольствію.
-- Невѣроятно право... удивительно... дѣвушка въ ея положеніи... выговорила м-ссъ Тренсомъ съ трудомъ.