-- Непремѣнно схожу. Но прежде всего я пойду къ его бѣдной огорченной матери, душа которой безъ сомнѣнія мятется въ этомъ испытаніи, какъ осенній листъ подъ бурей.
Лайонъ всталъ, надѣлъ поспѣшно шляпу, готовясь выйдти.
-- Постой, папа, постой немножко, скушай что-нибудь, сказала Эсѳирь, кладя руку ему на плечо. Ты должно быть страшно усталъ?
Ахъ, дитя, пусти меня. Я не могу ни ѣсть, ни пить, пока не узнаю всей правды о дѣятельности молодаго друга моего, не услышу всего, въ чемъ можно его обвинить и чѣмъ оправдать. Я боюсь, что въ городѣ некому за него заступиться, потому что даже друзья нашей церкви не разъ меня осуждали за пристрастіе къ нему. Но, Эсѳирь, дорогое дитя мое,-- я вотъ что думаю. Господь читаетъ въ сердцахъ нашихъ и видитъ, кто изъ насъ его избранное орудіе; но мы -- мы судимъ по внѣшнимъ, неопредѣленнымъ признакомъ, и чтобы не впасть въ несправедливость, мы должны уповать и вѣровать другъ въ друга. Въ этомъ недоумѣніи я съ твердой вѣрою смотрю на тѣхъ, кого міръ не любитъ потому только, что они въ своемъ тревожномъ исканіи часто становятся въ разрѣза. съ обычаями и условіями міра. Я не могу легкомысленно отвернуться отъ человѣка, принимающаго на себя тяжкую долю изъ любви къ правдѣ; и хотя я нисколько не признаю полной свободы мысли, совершенно произвольнаго выбора доктринъ, но не могу не вѣрить въ то, что заслуга Божественной жертвы гораздо больше и шире нашего милосердіи. Я прежде думалъ иначе -- но только не теперь, теперь -- напротивъ.
Священникъ остановился и какъ будто сосредоточился мысленно на какомъ-то воспоминаніи: онъ всегда былъ склоненъ отвлекаться мысленно отъ преслѣдованія цѣли, казавшейся спѣшной. Эсѳирь воспользовалась случаемъ и уговорила его подкрѣпить себя тарелкой супа, прежде чѣмъ онъ отправится на утомительный подвигъ исканія послѣднихъ достовѣрныхъ свѣденій изъ устъ различныхъ свидѣтелей, начиная со сбивчивыхъ показаній бѣдной м-съ Гольтъ.
Мистрисъ видѣла во всѣхъ своихъ тревогахъ о Феликсѣ только выполненіе всѣхъ прежнихъ своихъ предсказаній, и разсуждала объ этой печальной исторіи какъ какой-нибудь коментаторъ апокалипсиса, ставя таинственность и назиданіе выше точности и логичности. Она настаивала главнымъ образомъ не на тѣхъ главныхъ фактахъ, что Феликсъ сидѣлъ за работой до двѣнадцатаго часа, что его оторвала отъ работы внезапная тревога, что онъ вышелъ изъ дому и почти тотчасъ же возратился сообщить ей съ удовольствіемъ, что все успокоилось, и просилъ оставить ему поужинать,-- факты, способные несомнѣнно доказать, что Феликсъ былъ чуждъ всякимъ замысламъ безчинства. Все это высказалось чисто случайно въ ея долгой жалобѣ священнику, " а она главнымъ образомъ настаивала на томъ, что еще задолго до Михайлова дня, сидя въ креслѣ, она говорила Феликсу, что его непремѣнно постигнетъ кара за дерзкія сужденія о пилюляхъ и элексирѣ.
-- А теперь, м. Лайонъ, сказала бѣдная женщина, держа на колѣняхъ маленькаго кашляющаго Джоба,-- а теперь вы видите, что мое предсказаніе исполнилось раньше, чѣмъ я ожидала. Феликсъ можетъ мнѣ перечить, если хочетъ; но вотъ онъ сидитъ въ тюрьмѣ, а я должна перебиваться тутъ полукроною въ недѣлю. Я, м. Лайонъ, никогда ничего худаго не дѣлала; этого никто про меня не можетъ сказать; я, какъ сирота, сидящій у меня на колѣняхъ, неповинна ни въ мятежѣ, ни въ убійствѣ, ни въ чемъ другомъ. Однимъ меня наказалъ Господь -- сыномъ, который считаетъ себя умнѣе всѣхъ старшихъ, топчетъ въ грязь снадобья, ниспосланныя Провидѣніемъ. Но все-таки онъ мнѣ сынъ, и. Лайонъ, и я вскормила своей грудью,-- тутъ материнская любовь бѣдной м-ссъ Гольтъ взяла верхъ надъ всѣми другими чувствами, и она продолжала, громко всхлипывая:-- а каково это матери слышать, что его засадятъ въ тюрьму, обрѣютъ, заставятъ работать на мельницѣ. О, Господи, Боже мой!
Тутъ м-ссъ Гольтъ разразилась рыданіями, а маленькій Джобъ, въ которомъ тоже успѣло сложиться смутное, но глубокое сознаніе горя -- сознаніе того, что Феликса нѣтъ, что его обижаютъ,-- тоже испустилъ жалобный вопль.
-- Полноте, и-ссъ Гольтъ, сказалъ священникъ, стараясь ее успокоить. Не усиливайте скорби своей воображаемыми бѣдствіями. Я твердо увѣренъ, что молодой другъ мой съумѣетъ оправдаться отъ всѣхъ обвиненій, кромѣ развѣ смерти Токера, которая, я боюсь, останется вѣчнымъ бременемъ на его душѣ. Я увѣренъ, что присяжные, его земляки, съумѣютъ различить несчастіе отъ злаго умысла и его освободятъ отъ всякой серіозной отвѣтственности.
-- Онъ никогда ничего не кралъ въ своей жизни, м. Лайонъ, сказала м-ссъ Гольтъ оживляясь.-- Никто не можетъ меня попрекнуть тѣмъ, чтобы мой сынъ удиралъ съ чужими деньгами въ карманѣ, какъ тотъ молодой человѣкъ изъ банка -- хотя онъ казался очень приличнымъ и по праздникамъ далеко не такъ ходилъ какъ Феликсъ. А я знаю, что съ констэблями плохо имѣть дѣло; хотя впрочемъ говорятъ, что женѣ Токера будетъ теперь гораздо лучше, чѣмъ прежде, потому что многіе знатные господа изъявили намѣреніе положить ей пенсію, такъ что она не будетъ знать нужды, а дѣтей ея помѣстятъ въ безплатную школу и мало ли еще что. Не трудно выносить испытанія и горести, когда всѣ вокругъ стараются наперерывъ помочь вамъ; и если судьи и присяжные хотятъ быть справедливыми къ Феликсу, пусть подумаютъ объ его бѣдной матери, лишенной куска хлѣба, у которой не осталось ничего кромѣ полукроны въ недѣлю и мебели -- мебели отличной, правда, и собственной моей покупки -- и обязанной содержать сироту, котораго принесъ ко мнѣ самъ Феликсъ. Конечно, я могла бы отослать его обратно къ дѣду на приходское иждивеніе, но не такая я женщина, м. Лайонъ: у меня сердце нѣжное. А тутъ у него ножки и пальчики на ногахъ какъ мраморъ; взгляните сами -- тутъ м-ссъ Гольтъ стащила съ Джоба башмаки и чулки и показала отлично вымотую маленькую ножку: -- вы можетъ быть скажете, что я могла бы взять жильца, но вѣдь это хорошо такъ говорить: кого здѣсь найдешь. Кому нужна была бы спальня да еще чистая комната; а если что съ Феликсомъ случится худое, мнѣ останется только пойдти въ приходское долговое отдѣленіе, и никто меня не выкупитъ, потому что всѣ члены церкви озлоблены противъ моего сына и находятъ въ немъ бездну всякихъ недостатковъ. Но я думаю, что они могли бы предоставить матери находить въ сынѣ недостатки, потому что хотя онъ очень странный и самовольный и всегда готовъ на всякое противорѣчіе, но онъ все-таки человѣкъ умный -- этого я отрицать не стану -- и законный сынъ своего отца и меня, своей матери, бывшей Мери Валь тридцать лѣтъ тому назадъ, передъ тѣмъ чтобы выйдти замужъ... Тутъ опять чувства м-ссъ Гольтъ взяли верхъ надъ всѣмъ, и она продолжала, рыдая: -- если его ушлютъ куда-нибудь, я непремѣнно пойду къ нему въ тюрьму и возьму съ собою этого сиротинку, потому что онъ ужасно любилъ держать его на колѣняхъ и говорилъ при этомъ, что никогда не женится; видно Господь услышалъ его и поймалъ на словѣ.