-- Вы пришли поговорить о моихъ проповѣдяхъ? сказалъ священникъ, прерывая ее.
-- Нѣтъ, мистеръ Лайонъ, я не изъ такихъ. Но что правда, то правда. Супругъ мой скончался до васъ, а у него былъ удивительный даръ слова и молитвы, какъ извѣстно всѣмъ старымъ членамъ, если кому вздумается спросить у нихъ, если кто не вѣритъ мнѣ на слово; и онъ твердо вѣрилъ, что рецептъ состава отъ рака, который я разсылала повсюду въ бутылкахъ до прошлаго апрѣля -- у меня осталось еще, нѣсколько бутылокъ,-- что этотъ рецептъ былъ ему ниспосланъ за его молитвы; и этого никто не можетъ отрицать, потому что онъ молился очень усердно и отлично зналъ Библію.
М-ссъ Гольтъ умолкла, думая, что Лайонъ достаточно разбитъ и долженъ быть вполнѣ убѣжденъ.
-- Развѣ кто-нибудь клеветалъ на вашего мужа, сказалъ Лайонъ съ легкимъ поползновеніемъ къ стону, за что только-что сдѣлалъ выговоръ Лидди.
-- Не смѣютъ, сэръ; потому что хотя онъ былъ человѣкъ молитвы, у него не было недостатка въ искуствахъ и познаніяхъ, и онъ умѣлъ стоять за себя; я это всегда говорила друзьямъ моимъ, когда они принимались удивляться моему замужству съ Ломшайрцемъ безъ всякаго состоянія, безъ всего кромѣ собственной его головы. Но одинъ языкъ мужа моего могъ бы составить ему состояніе; многіе говорили, что слушать его рѣчи все равно что принять лекарство. Что ему Ломшайръ; онъ всегда говорилъ, что еслибы на то пошло, онъ отправился бы проповѣдывать къ неграмъ. Но онъ сдѣлалъ лучше, м-ръ Лайонъ, онъ женился на мнѣ; и ужъ могу сказать, что по лѣтамъ, поведенію и обходительности...
-- М-ссъ Гольтъ, прервалъ священникъ, все это вещи, о которыхъ намъ съ вами не слѣдъ говорить. Позвольте попросить васъ быть какъ можно кратче. Я не считаю время своей собственностью.
-- Позвольте, м-ръ Лайонъ,-- кажется, я имѣю право говорить о себѣ; я вашей конгрегаціи, хотя я не членъ церкви, потому что родилась баптисткой; а что касается до спасенія безъ дѣдъ, то многіе спасались, я думаю, и безъ этого. Я исполняла свой долгъ, больше даже, ужъ если на то пошло, потому что я лишала себя куска мяса "ради больнаго сосѣда; а если кто-нибудь изъ членовъ церкви скажетъ, что и они то же дѣлали,-- я желала бы спросить у нихъ, страдали ли они такъ желудкомъ, какъ я; потому что я всегда старалась дѣлать все хорошее, все по-божьему; я всегда такая была добрая, простая; всѣ меня уважали, и ужъ не думала я, что придется слышать упреки отъ собственнаго сына. Мужъ, умирая, сказалъ мнѣ: Мери, эликсиръ и пилюли и средства отъ рака поддержатъ васъ, потому что ихъ всѣ знаютъ въ окрестности, а вы молите Господа, чтобы онъ благословилъ ихъ. Я такъ и дѣлала, м-ръ Лайонъ, и говорить, что это дрянь, а не лекармтва, послѣ того какъ ими пользовались на пятьдесятъ миль въ окружности знатные и простые, богатые и бѣдные, и никто, кромѣ д-ра Лукина не говорилъ противъ нихъ ни слова,-- по-моему просто богохульство; вѣдь еслибъ они были нехорошія лекарства, неужели бы Господь попустилъ ими излечиваться?
М-ссъ Гольтъ была не слезливаго десятка; ее всегда поддерживало сознаніе безупречности и стремленіе къ аргументаціи, парализующее черезъ-чуръ большую дѣятельность слезныхъ желѣзъ; но тутъ глаза ея увлажились, пальцы забарабанили по колѣну въ волненіи, и она наконецъ приподняла край своего подола и, держа его деликатно между большимъ и указательнымъ пальцами, поднесла къ лицу. Лайонъ, вслушиваясь внимательно, начиналъ отчасти угадывать причину ея волненія.
-- Какъ видно изъ вашихъ словъ, м-ссъ Гольтъ, вашъ сынъ противится продажѣ лекарствъ вашего покойнаго мужа.
-- М-ръ Лайонъ, онъ до этого не касается, онъ только говоритъ больше, чѣмъ говорилъ его отецъ. Вѣдь не безъ мозгу же я, м-ръ Лайонъ, и если кто говоритъ дѣло, я всегда все сразу понимаю; но Феликсъ городитъ чепуху и противорѣчитъ матери. Какъ бы вы думали, что онъ говоритъ, вышедши изъ ученья, на которое ушло все, что успѣлъ отецъ его скопить трудами,-- что онъ изъ этого ученья вынесъ? Онъ говоритъ, лучше бы мнѣ было вовсе никогда не открывать Библію, потому что она для меня такой же ядъ, какъ пилюли отца его для половины людей, глотающихъ ихъ. Не перескажите этого, ради Бога, м-ръ Лайонъ,-- ужъ я надѣюсь что вы никому не перескажете. По-моему, христіанинъ можетъ понимать слова Божіи, не бывши въ Глаяговѣ; вѣдь гамъ текстъ на текстѣ о лекарствахъ и о мазяхъ, нѣкоторые какъ точно нарочно написаны для рецептовъ моего мужа,-- точно какая нибудь загадка, а Гольтовъ элексиръ былъ разгадкой.