-- Не возражай мнѣ, Лидди. Пошли сюда м-ссъ Гольтъ.
Лидди немедленно заперла дверь.
-- Бѣда право съ этими плаксами, сказалъ священникъ, опять принимаясь расхаживать по комнатамъ и говорить громко. Нужды ихъ такъ далеки отъ стези моихъ размышленій, что совсѣмъ сбиваютъ меня съ толку. М-ссъ Гольтъ выведетъ изъ терпѣнія хоть кого. Боже, помоги мнѣ! Грѣхи мои были тяжеле безумствованій этой женщины.-- Войдите, м-ссъ Гольтъ, войдите.
Онъ поспѣшилъ высвободить стулъ изъ-подъ комментарій Матью Генри и пригласилъ посѣтительницу присѣсть. Она была высокая пожилая женщина, одѣтая въ черное, съ свѣтло-коричневымъ лицомъ и черной лентой надо лбомъ. Она пододвинула стулъ и тяжело на него опустилась, глядя пристально на противоположную стѣну, съ очевидной обидчивостью и претензіей въ лицѣ. Лайонъ сѣлъ на стулъ съ рѣшимостью паціента передъ операціей. Но посѣтительница упорно молчала.
-- У васъ есть что нибудь на сердцѣ, м-ссъ Гольтъ? сказалъ онъ наконецъ.
-- Конечно есть, иначе не пришла бы сюда.
-- Говорите откровенно.
-- Вамъ не безъизвѣстно, мистеръ Лайонъ, что супругъ мой, мистеръ Гольтъ, пріѣхалъ съ сѣвера и былъ членомъ Мальтусова подворья задолго передъ тѣмъ, какъ вы сдѣлались у насъ пасторомъ, чему минуло семь лѣтъ въ Михайловъ день. Это сущая правда, мистеръ Лайонъ, и не такая я женщина, чтобы сидѣть здѣсь и говорить неправду.
-- Конечно это правда.
-- И еслибъ супругъ мой былъ живъ, когда вы пріѣхали проповѣдывать объ Испытаніи, онъ могъ бы судить о вашихъ дарованіяхъ ничуть не хуже м-ра Нуттвуда или м-ра Муската, хотя можетъ быть онъ нашелъ бы, какъ находятъ многіе, что ваше ученіе не довольно возвышенно. Что до меня касается, то у меня совсѣмъ особыя понятія о возвышенномъ ученіи...