Гарольдъ многозначительно улыбнулся Эсѳири.
-- Могу васъ увѣрить, что я тоже ему не сочувствую, сказала она, улыбаясь ему въ отвѣтъ.
Она вспомнила, какъ Феликсъ преслѣдовалъ ее за байроническихъ героевъ, и внутренно прибавила третій сортъ человѣческой натуры къ варіаціямъ, поименованнымъ Гарольдомъ. Онъ, разумѣется, вывелъ изъ этого, что несочувствіе клонилось совершенно въ его пользу. И лицо его очень мило просіяло; она не могла не посмотрѣть на него съ удовольствіемъ и съ симпатіей, хотя онъ конечно черезъ-чуръ много придавалъ значенія соусамъ, пастетамъ и винамъ и имѣлъ странную, самобытную привычку измѣрять достоинство каждаго степенью удовольствія, доставляемаго ему самому. Въ его добродушіи было мало симпатичнаго: оно никогда не проистекало изъ полнаго пониманія или глубокаго уваженія къ той личности, къ которой онъ снисходилъ или которую одолжалъ; оно было, какъ доброта въ отношеніи къ матери.-- расчетливая потребность устроить счастіе близкихъ людей для того главнымъ образомъ, чтобы обезпечить личное свое спокойствіе и счастіе. И неизбѣжное сравненіе, неотступно преслѣдовавшее ее, показало ей такое же свойство и въ его политическихъ воззрѣніяхъ. Женскій глазъ страшно проницателенъ, когда разъ ему довелось увидѣть строгую, безусловную правду; но впрочемъ, безусловная правда рѣдко выступаетъ за предѣлы мечты. На долю Эсѳири выпало рѣдкое и завидное счастіе взглянуть разъ въ жизни въ глаза истинѣ; Гарольдъ не зналъ, что въ ней крылось въ сущности, но онъ все-таки видѣлъ настолько, чтобы сознавать необходимость быть осторожнѣе, чѣмъ онъ когда-либо былъ въ жизни. Эта осторожность сдержала бы его отъ дальнѣйшаго развитія вопроса о томъ, съ какого рода личностью Эсѳирь думала бы возможнымъ и пріятнымъ жить, еслибъ даже къ нимъ не подошелъ дядя Линтонъ поговорить о водосточныхъ жолобахъ, сказавъ при этомъ, что онъ пойдетъ черезъ поле и зайдетъ на хозяйскую ферму, чтобы взглянуть на нововведенія, которыя Гарольдъ дѣлалъ въ такомъ множествѣ и такъ быстро.
-- Знаешь что, братецъ, сказалъ ректоръ, когда они остановились, чтобы распроститься: нельзя дѣлать всего въ-торопяхъ. Пшеницѣ надо дать время вырости и вызрѣть, если даже тебѣ удалось бы стереть всѣхъ насъ старыхъ торіевъ съ лица земли. Да впрочемъ! такъ-какъ теперь выборы миновались, я опять старый тори. Ботъ видишь, Гарольдъ, радикалъ вовсе намъ не подъ-стать. На другихъ выборахъ ты высмотри себѣ такой округъ, гдѣ бы надо было немножко чистой крови. Мнѣ бы ужасно хотѣлось, чтобы ты постоялъ за наше графство. И радикалъ хорошаго рода былъ бы совсѣмъ подъ-стать новомодному тори, въ родѣ молодаго Дебарри, но вотъ видишь ли: -- эти мятежи -- скверная штука. Но что это? какая-то дама и съ мальчикомъ?-- ужъ не изъ моихъ ли прихожанокъ?
Гарольдъ и Эсѳирь обернулись и увидѣли пожилую женщину, подходившую съ маленькимъ рыженькимъ мальчикомъ, бѣдно-одѣтымъ въ курточку короче пояса и въ большомъ голубомъ шарфѣ вокругъ шеи. Эсѳирь сразу узнала эту пару и сильно сконфузилась. Всѣ мы въ жалкомъ порабощеніи у различныхъ видовъ тщеславія -- даже такого тщеславія, которое мы практически осуждаемъ! И, несмотря на все величіе и торжественность воспоминаній, связанныхъ съ м-ссъ Гольтъ, Эсѳирь передернуло при мысли о томъ, что можетъ сказать эта женщина. Ей было бы страшно непріятно и обидно услышать что-нибудь о Феликсѣ при свидѣтеляхъ и со словъ его матери.
Когда м-ссъ Гольтъ подошла ближе, то оказалось, что она была одѣта какъ будто вовсе не для того, чтобы тѣшить взоры, а напротивъ, чтобы огорчать ихъ печальнымъ созерцаніемъ грубаго, неуклюжаго бомбазиннаго платья и самаго дряннаго парика. Однако не таковская она была женщина, чтобы утратить чувство собственнаго достоинства или сдѣлаться раболѣпной подъ гнетомъ обстоятельствъ. Въ настоящемъ случаѣ она особенно глубоко прониклась убѣжденіемъ въ силѣ своего характера и мышленія, совершенно независимыхъ отъ того, что бы могъ сказать Лайонъ или Феликсъ, еслибъ она сочла нужнымъ сообщить имъ о предпринимаемомъ ею шагѣ. Она прежде всего присѣла всей группѣ, не исключая даже и собакъ, которыя выказали различную степень любопытства, особенно относительно того, какого рода дичью покажется маленькій Джобъ по ближайшемъ изслѣдованіи; -- затѣмъ она сразу обратилась къ Эсѳири, которая несмотря на досаду, оставила руку Гарольда, сказала ласково: Какъ вы поживаете, м-ссъ Гольтъ? и нагнулась погладить маленькаго Джоба по головѣ.
-- Да -- вы его знаете, миссъ Лайонъ, сказала м-ссъ Гольтъ тономъ, въ которомъ подразумевалось назиданіе для всего общества; -- вы знаете сироту и знаете, что его принесъ ко мнѣ въ домъ Феликсъ и отдалъ на мое попеченіе. И я пекусь о немъ неусыпно -- какъ никто, хотя единственное мое вознагражденіе за это -- излишніе хлопоты.
Эсѳирь опять приподнялась и остановилась въ безвыходномъ, безпомощномъ ожиданіи. Но между тѣмъ Гарри, еще больше собакъ пораженный наружностью Джоба Теджа, подъѣхалъ къ нему съ своей телѣжкой и сталъ прямо противъ бѣднаго ребенка, котораго онъ превосходилъ и шириной и ростомъ и рельефностью красокъ. Онъ заглянулъ Джобу въ глаза, посмотрѣлъ на его коротенькую курточку, обдернулъ ее слегка, потомъ, снявъ съ него шапку, замѣтилъ съ большимъ удовольствіемъ, что подъ нею лежали крупные красные завитки. Джобъ смотрѣлъ на джентльмена круглыми голубыми глазами удивленія. Гарри, продолжая изслѣдованія, вынулъ конфетку изъ хорошенькой сумки, висѣвшей у него черезъ плечо, и сунулъ ее Джобу въ ротъ. Результатъ оказался удовлетворителенъ для обоихъ. Всѣ слѣдили за этой маленькой комедіей, и когда Джобъ принялся грызть конфету, а Гарри, глядя на него съ большимъ любопытствомъ, поглаживалъ его въ видѣ поощренія по спинѣ, всѣ разсмѣялись -- всѣ, кромѣ м-ссъ Гольтъ, которая тихо покачивала головой и ломала руки съ страдальческимъ терпѣніемъ трагика, вынужденнаго выслушать неумѣстную комическую интродукцію, тогда какъ ему хотѣлось бы немедленно приступить къ выполненію роли.
-- Надѣюсь, что Джобу лучше теперь? сказала Эсѳирь, совершенно недоумѣвая, что бы сказать или сдѣлать.
-- Я вѣрю, миссъ Лайонъ, что вы въ самомъ дѣлѣ принимаете участіе въ этомъ ребенкѣ, сказала м-ссъ Гольтъ, гляди при этомъ на далекій пейзажъ.-- У меня нѣтъ никакихъ основаній не вѣрить въ ваше расположеніе къ ребенку, къ Феликсу и ко мнѣ самой. Я увѣрена, впрочемъ, что у меня вообще нѣтъ никакихъ недоброжелателей. Я чиста передъ Богомъ и передъ людьми, и чего вы, по молодости, не можете знать, спросите у другихъ. Обо мнѣ никто худаго не скажетъ. Я говорила это себѣ, когда рѣшилась идти сюда повидать васъ и попросить васъ устроить мнѣ свиданіе съ м. Тренсомомъ. Я говорила себѣ, чѣмъ бы миссъ Лайонъ ни была теперь, попавъ въ такой знатный домъ,-- все-таки она дочь нашего священника, приходившая навѣщать меня въ домъ мой и не гнушавшаяся прогуливаться съ моимъ сыномъ Феликсомъ,-- хотя я не отрицаю, что онъ надѣлалъ порядочную кутерьму и способенъ своимъ высокомѣріемъ возстановить противъ себя всѣхъ судей, если за него никто не замолвитъ слова.