-- Я пью немного. Я спрашиваю бутылку пива и трубку и вступаю въ разговоръ съ сосѣдями. Надо же кому-нибудь вносить къ нимъ здравый смыслъ и ясныя понятія, хоть такимъ путемъ. Я приготовляю, развиваю будущихъ, избирателей и для лучшаго успѣха становлюсь на уровень моихъ учениковъ. Моя аудиторія -- пивная лавочка. А съ вами я пойду завтра съ большимъ удовольствіемъ.
-- Сдѣлайте милость, сказалъ Лайонъ, пожимая руку странному гостю. Мы поймемъ другъ друга лучше современемъ, я не сомнѣваюсь въ этомъ.
-- Прощайте, миссъ Лайонъ.
Эсѳирь не сказала ни слова и чуть кивнула головой.
-- Странный человѣкъ, началъ священникъ, ходя по комнатѣ, когда Феликсъ ушелъ. Въ немъ несомнѣнна любовь ко всему честному и правдивому, но несомнѣнно и то, что нечистая сила забралась въ его душу самообольщеніемъ какой-то мечтательной, неслыханной добродѣтели. Такъ часто путешественника въ степи ложные призраки воды и тѣни отвлекаютъ въ сторону отъ стези къ настоящимъ, извѣданнымъ источникамъ. Но я надѣюсь, что онъ преодолѣетъ искушеніе. Я вижу въ немъ большую душевную силу, несмотря на нѣкоторую распущенность рѣчи, которую я постараюсь сдержать и исправить.
-- Мнѣ онъ кажется очень рѣзкимъ и грубымъ, сказала Эсѳирь, не безъ досады въ голосѣ. Но онъ говоритъ по-англійски лучше большей части нашихъ посѣтителей. Чѣмъ онъ занимается?
-- Чиститъ и дѣлаетъ часы, учитъ дѣтей и надѣется этимъ прокормить мать, потому что не находить возможнымъ позволять ей жить продажей лекарствъ, въ достоинство которыхъ онъ не вѣритъ. Это далеко не дюжинная щекотливость.
-- Боже мой, сказала Эсѳирь, я воображала, что онъ что-нибудь получше.-- Она разочаровалась.
Феликсъ съ своей стороны, идя домой, думалъ: Какимъ хитросплетеніемъ обстоятельствъ у этого чудака-богомола, считающаго міръ сѣнями съ двумя дверьми въ адъ и съ узенькой лѣстницей, но которой могутъ пробраться на небо только самые тоненькіе люди,-- какой дикой выходкой плоти и духа -- явилась у него дочь, такъ непохожая на него самаго? Вѣроятно глупый, неравный бракъ. Никогда не женюсь, хотя бы пришлось порабощать плоть сырой рѣпой, чтобъ не пришлось послѣ оглядываться и говорить: у меня была когда-то высокая, прекрасная цѣль -- я надѣялся сохранить руки чистыми, душу непорочной, глядѣть всегда правдѣ въ лицо, но-теперь извините, у меня жена и дѣти -- я долженъ кланяться и улыбаться, не то они перемрутъ съ голода... или -- жена у меня красавица избалованная, надо ей мягко стлать, намазывать хлѣбъ масломъ пожирнѣе... Вотъ какая доля ожидаетъ мужа м-ссъ Эсѳири. Съ души воротитъ отъ такихъ самонадѣянныхъ, самодовольнылъ дѣвченокъ, сующихся учить всѣхъ, тогда-какъ собственный ихъ уровень нисколько не выше уровня ученой блохи. Желалъ бы я знать, есть ли въ ней хоть капля совѣсти и стыда?