-- Не говорите ни слова -- забудьте это, сказалъ Лайонъ, вставая и говоря громко и энергично. Нѣтъ, нѣтъ -- я ничего не хочу -- не требую.
Порывистое движеніе разбудило ребенка; онъ передалъ его Анетѣ и ушелъ.
На слѣдующее утро онъ ушелъ на работу чѣмъ свѣтъ, на послѣдующее опять. Они почти не говорили другъ съ другомъ. На третій день Лаойнъ захворалъ и остался дома. Онъ давно изнурилъ свое тѣло до послѣдней степени: мало спалъ, недостаточно ѣлъ, постоянно тревожился. Анетѣ, пришлось ходить за нимъ, такъ-какъ у нихъ не было прислуги, и это отчасти вывело ее изъ оцѣпенѣнія. Болѣзнь была серіозная, и докторъ, услышавъ разъ, какъ Лайонъ въ бреду разглагольствовалъ на библейскомъ языкѣ, посмотрѣлъ съ любопытствомъ на Анету и спросилъ, кѣмъ она приходится больному, женой или какою-нибудь родственницей.
-- Нѣтъ, не родственницей, сказала Анета, покачивая головой. Онъ былъ добръ ко мнѣ.
-- Давно ли вы съ нимъ живете?
-- Больше года.
-- Онъ былъ прежде проповѣдникомъ?
-- Да.
-- А когда онъ пересталъ быть проповѣдникомъ?
-- Скоро послѣ того, какъ онъ взялъ меня къ себѣ.