-- Это его ребенокъ?
-- Сэръ, сказала Анета, краснѣя отъ негодованія. Я вдова.
Докторъ, какъ ей показалось, посмотрѣлъ на нее странно, но больше не предлагалъ вопросовъ.
Больному стало наконецъ лучше, и онъ началъ ѣсть. Разъ, принимая изъ рукъ Анеты тарелку, онъ замѣтилъ, что она смотрѣла на него; онъ тоже поглядѣлъ на нее и былъ пораженъ новымъ выраженіемъ въ ея лицѣ, совершенно непохожимъ на пассивную кротость, характеризовавшую ее прежде. Она положила маленькую ручку на его руку, сдѣлавшуюся теперь прозрачной и тонкой, и сказала:
-- Какая я стала умная; я продала нѣкоторыя изъ вашихъ книгъ, чтобы достать денегъ -- докторъ научилъ меня гдѣ; я была въ лавкахъ, гдѣ продаютъ шляпы, чепчики и разные другіе наряды; я все это умѣю дѣлать и могу выработать много денегъ. А когда вы поправитесь и встанете, мы станемъ работать вмѣстѣ, и вы женитесь на мнѣ, не правда ли? La petite (ребенка никогда иначе не называли) будетъ называть васъ папа, и мы никогда не разстанемся.
Лайонъ вздрогнулъ. Эта болѣзнь -- а можетъ быть иное что -- вызвали огромную перемѣну въ Анетѣ. Черезъ двѣ недѣли послѣ этого дня они повѣнчались. Наканунѣ свадьбы онъ спросилъ у нея, не видитъ ли она препятствія въ своей религіи и согласится ли она окрестить la petite и воспитывать въ протестанскомъ духѣ. Она покачала головой и сказала очень просто:
-- Нѣтъ: во Франціи, и прежде, это остановило бы меня; по теперь все измѣнилось. Я впрочемъ никогда не думала много о религіи. J'aimais les fleurs, les bals, la musique et mon mari, qui était beau. Но все это прошло. Въ этой странѣ ничего нѣтъ похожаго на мою религію. Но и здѣсь есть Господь Богъ, потому что вы такъ добры; я предоставляю все вамъ.
Ясно было, что Анета видѣла въ настоящей своей жизни родъ смерти -- существованіе на далекомъ, невидимомъ островѣ, куда ее забросило кораблекрушеніе. Она была слишкомъ апатична, слишкомъ лѣнива умственно, слишкомъ мало заинтересована, для того чтобы ознакомиться со всѣми тайнами острова. Мимолетная энергія, болѣе живое, жизненное сознаніе и симпатія, проснувшаяся въ ней во время болѣзни Лайона, скоро перешли въ прежнюю апатію ко всему, исключая ребенка. Она чахла, какъ растеніе на чужой почвѣ, въ чуждой атмосферѣ, и три года остававшейся жизни были медленной и безболѣзненной смертью. Эти три года для Лайона были періодомъ такого самоуничтоженія, на какое рѣдко бываютъ способны мужчины. Странно! страсть къ этой женщинѣ, совратившей его съ истиннаго пути до того, что онъ нарушилъ самыя торжественныя клятвы,-- эта страсть къ существу, не способному понять ни одной его мысли, довела его до такого самоотверженія, самоуничиженія, какого онъ не знавалъ даже во время самаго разгара своей благочестивой, священнической карьеры. Теперь онъ былъ чуждъ всякой лести, всякаго внѣшняго поощренія; онъ сознавалъ свое паденіе, зналъ, что его міръ позабылъ о немъ, вычеркнулъ его имя изъ списка живыхъ. Единственнымъ утѣшеніемъ была любовь, неистощимое терпѣніе, напряженная внимательность къ проблескамъ чувства въ существѣ, которое теперь стало для него дороже всего на свѣтѣ.
Наступилъ день разлуки, и онъ остался съ маленькой Эсѳирью -- единственнымъ видимымъ слѣдомъ четырехлѣтняго перерыва въ его жизни. Черезъ годъ онъ возвратился къ прежней своей паствѣ и сталъ жить еще экономнѣе прежняго, для того чтобы дать Эсѳири образованіе, которымъ она могла бы добыть себѣ кусокъ хлѣба, въ случаѣ его смерти. Французскій языкъ давался ей особенно легко, и это побудило его отправить ее во французскій пансіонъ, зная, что иностранный языкъ будетъ огромнымъ подспорьемъ въ учительской карьерѣ. Школа была протестантская, а французскій протестантизмъ пользуется громкой славой оппозиціи прелатству. Эсѳирь была обезпечена отъ католическихъ предразсудковъ; но она, какъ мы видѣли, вынесла изъ школы огромный запасъ некатолическаго тщеславія.
Репутація Лайона, какъ проповѣдника и набожнаго пастыря, воскресла; только конгрегація была несовсѣмъ довольна очевиднымъ послабленіемъ, сказывавшимся въ его воззрѣніяхъ на вопросъ спасенія. Онъ замѣтилъ это и рѣшился принять приглашеніе менѣе значительной церкви Мальтусова подворья, въ Треби Магна.