-- Чертъ знаетъ, какъ досадно, что мы не встрѣтили Христіана, ѣдучи туда! Но лучше теперь, чѣмъ позже. Христіанъ чрезвычайно ловкій, полезный малый; мнѣ очень хотѣлось бы, чтобы Филь взялъ моего человѣка и отдалъ мнѣ Христіана. Я бы сдѣлалъ его дворецкимъ; онъ навѣрное сократилъ бы расходъ.
Можетъ быть сэръ Максимъ не сталъ бы такъ горячо стоять за экономическія добродѣтели м-ра Христіана, еслибъ онъ увидѣлъ этого джентльмена въ тотъ же вечеръ въ кругу другихъ почетныхъ служителей дома -- обычныхъ посѣтителей комнаты дворецкаго. Но люди круга сэра Максима подобны тѣмъ допотопнымъ животнымъ, которымъ строй вещей осудилъ волочить такой громадный грузъ собственнаго своего тѣла, что они не могутъ обозрѣть его, и никогда въ глаза не видывали своихъ хвостовъ: паразитамъ ихъ это конечно съ руки, и они сплошь и рядомъ какъ сыръ въ маслѣ катаются, тогда какъ высокороднымъ крокодиламъ, на которыхъ они обитаютъ,-- весьма не по себѣ.
Малыя Треби, отъ главной гостиной до дворницкой, походила размѣрами на деревню средней величины, и ужъ навѣрное въ ней каждый вечеръ зажигалось болѣе свѣчей, выпивалось болѣе эля и вина и раздавалось больше смѣха, чѣмъ даже во многихъ большихъ деревняхъ. Въ комнатѣ у дворецкаго шла шумная попойка, а къ комнатѣ управляющаго играли въ вистъ и волочились; въ людской происходило то же самое, только въ болѣе скромныхъ размѣрахъ; на половинѣ кухарки, которая важничала гораздо больше самой леди и любила обвѣшивать свою засаленную персону огромнымъ количествомъ золота и другихъ драгоцѣнностей,-- давались изысканные олимпійскіе пиры; на конюшнѣ шла большая игра, и кучеръ, можетъ быть самый невинный членъ многолюднаго состава дома, пилъ горькую чашу въ величественномъ уединеніи сѣдельнаго чулана. И все это потому, что сэръ Максимъ, какъ говорили, былъ джентльменомъ какъ быть должно, не унижался до мелочныхъ расчетовъ, чествовалъ главныхъ слугъ своихъ джентльменами, когда встрѣчалъ ихъ въ паркѣ, и только покряхтывалъ, просматривая въ концѣ мѣсяца счеты, готовый вынести всевозможныя личныя непріятности и неудобства, только чтобы не измѣнить стародавнему обиходу, поддержать исконное, наслѣдственное учрежденіе и достойно выполнить свою обязанность въ этой жизни -- обязанность длиннохвостаго крокодила -- къ которой Провидѣнію*угодно было призвать его.
Фокусомъ блеска въ Треби Миноръ въ этотъ вечеръ была не столовая, гдѣ сэръ Максимъ толковалъ за стаканомъ портера съ братомъ своимъ достопочтеннымъ Августомъ о неожиданномъ переходѣ одного изъ древнѣйшихъ именъ графства въ непріятельскій лагерь,-- и не гостиная, гдѣ миссъ Дебарри и миссъ Селина, одинаково изящныя но туалету и манерамъ,-- томились надъ огромнымъ томомъ Саусея. Нѣтъ; центромъ живой болтовни и веселаго смѣха была комната дворецкаго, гдѣ Скальзъ, дворецкій и главный буфетчикъ, господинъ, очень заботившійся о своихъ сапогахъ, галстукахъ, бакенбардахъ и другихъ аттрибутахъ джентльмена, подчивалъ водкой, коньякомъ и сигарами товарищей и гостей, которые, какъ истые Бритты, не стѣснялись въ различныхъ предположеніяхъ о вѣроятномъ возвышеніи Гарольда Тренсома, успѣвшаго уже пріобрѣсти громкую славу во всемъ околоткѣ.
Главную роль въ этомъ обществѣ игралъ, безъ сомнѣнія, Христіанъ, хотя онъ сравнительно говорилъ весьма немного; но онъ занималъ два стула, съ граціей вскинувъ правую ногу на сидѣнье другаго стула; онъ держалъ сигару и щеголялъ великолѣпнымъ перстнемъ съ такой изящной небрежностью, волосы его были зачесаны съ такимъ вкусомъ, что опытный глазъ сразу увидѣлъ бы, что наряду съ нимъ, самъ великій Скальзъ оказывался личностью второстепенной.
-- Отчего, сказалъ Краудеръ, старый почтенный фермеръ, съ значительной арендной недоимкой, часто заходившій въ комнату дворецкаго потолковать о текущихъ дѣлахъ,-- отчего люди такъ скоро наживаются на Востокѣ -- это право удивительно! Очень можетъ быть, продолжалъ онъ, нерѣшительно поглядывая на Скальза, что у этого Тренсома капиталецъ тысячъ во сто.
-- Сто тысячъ, милый мой! Да сто тысячъ плевое дѣло, сказалъ Скальзъ съ презрѣніемъ, весьма прискорбно отозвавшимся на скромномъ фермерѣ.
-- Ну, сказалъ Краудеръ, испытывая невыразимое мученіе подъ упорно-презрительнымъ взглядомъ всевѣдущаго, дворецкаго,-- можетъ быть и того нѣтъ.
-- И того нѣтъ! Да говорятъ вамъ, что сто тысячъ фунтовъ сущіе пустяки.
-- Ну, нѣтъ, кажется это -- сумма значительная, сказалъ Краудеръ нерѣшительно.