-- Такъ что же, если не игра? спросилъ Скальзъ не безъ нетерпѣнія. Я и не хвастаю, что знаю.
-- Судъ -- судъ -- вотъ что ихъ доканало.
-- Да, да; и, кажется, мы всѣ знаемъ, какой именно судъ, сказалъ торопыга Скальзъ.
-- Послѣдняя тяжба надѣлала всего больше шума, сколько мнѣ извѣстно, продолжалъ Краудеръ; но судили-то ее не здѣсь. Говорятъ, что дѣло шло о фальшивой присягѣ. Какой-то молодой человѣкъ выдавалъ себя за настоящаго наслѣдника... позвольте -- не припомню хорошенько имени... двойное кажется. Онъ клялся, что онъ такой-то, а они клялись, что онъ совсѣмъ другой. Дѣло въ томъ, что адвокатъ Джерминъ выигралъ процессъ,-- говорятъ, что онъ съумѣлъ бы провести и вывести самаго дьявола,-- и молодаго человѣка спустили по холодку за негодностью. Постойте -- вспомнилъ -- его звали Скаддонъ -- Генри Скаддонъ.
Тутъ у Христіана выскользнулъ изъ рукъ лимонъ и шлепнулся въ пуншевую чашу съ плескомъ, обрызгавъ лица компаніи нектаромъ.
-- Ахъ, какой же я увалень! вскрикнулъ онъ, повидимому въ совершенномъ отчаяніи отъ неожиданной неловкости.-- Продолжайте же разсказъ, Краудеръ,-- что же сталось съ этимъ негоднымъ Генри Скаддономъ?
-- Да разеказывать-то больше нечего, сказалъ Краудеръ.-- Его съ тѣхъ поръ не видѣли. Потолковали, какъ водится, помыли косточки и ему и кой-кому другому,-- а я сидѣлъ да слушалъ; покойникъ отецъ только бывало головой трясетъ; и всегда, какъ только зайдетъ рѣчь о м-ссъ Тренсомъ, онъ потряхивалъ головой и говаривалъ, что она прежде была пребѣдовая. Но, Господи, то было еще до Ватерлооской битвы, а я разсказывать не мастеръ; по-моему, всѣ эти розсказни ни къ чему путному не ведутъ; -- вотъ еслибъ кто-нибудь сказалъ мнѣ средство отъ овечьихъ шелудей, я бы отъ души поблагодарилъ.
Тутъ Краудеръ погрузился снова въ куренье, немного озадаченный тѣмъ, что сообщенное имъ свѣдѣніе оказалось въ сущности весьма неопредѣленнымъ и незначительнымъ.
-- Ну ладно, что было, то прошло; мало ли есть тайнъ и въ хорошихъ фамиліяхъ, сказалъ Скальзъ; молодой Тренсомъ привезъ съ собой богатство, приведетъ здѣсь все въ порядокъ, и все-то у нихъ было бы опять прилично, какъ слѣдуетъ, по-джентльменски, еслибъ онъ не рехнудся на этомъ проклятомъ радикализмѣ. Теперь онъ все одно что отпѣтый. Я слышалъ, какъ сэръ Максимъ говорилъ за обѣдомъ, что его отлучатъ; а надѣюсь, что это слово довольно сильное.
-- Что же это такое значитъ, Скальзъ? сказалъ Христіанъ, любившій помучить.