-- Да, что жъ бы это такое значило? повторилъ Краудеръ, очень довольный тѣмъ, что нашлось что-нибудь темное даже для Христіана.
-- Это.... это судейскій терминъ.... и значитъ, что радикалъ не джентльменъ.
-- Можетъ быть отчасти оттого, что онъ такъ скоро нажился въ чужихъ краяхъ, рискнулъ Краудеръ.-- Немудрено, что онъ сталъ противъ отечества и своего края,-- что вы на это скажете, Сиркомъ?
Сиркомъ былъ богатымъ мельникомъ, велъ значительные торговые обороты съ господскимъ домомъ и ублаготворялъ Скальза очень крупной скидкой съ годовыхъ счетовъ. Онъ былъ очень почтеннымъ торговцемъ, но только въ этомъ и въ нѣкоторыхъ другихъ отношеніяхъ безусловно подчинялся мѣстнымъ обычаямъ; потому что, говаривалъ онъ, въ важныхъ, богатыхъ домахъ должны быть важные и богатые дворецкіе. Онъ отвѣчалъ другу своему Краудеру нравоучительнымъ тономъ:
-- Ничего не скажу. Прежде чѣмъ везти слова на базаръ, слѣдуетъ посмотрѣть на нихъ попристальнѣе и рѣшить, стоятъ ли они того. Вѣдь земля одно, а торговля другое,-- а у меня дѣла и съ тѣмъ и съ другимъ. Я плыву по теченію.
-- Ай да Сиркомъ! вѣдь это одно изъ правилъ радикаловъ, сказалъ Христіанъ, знавшій, что послѣдняя сентенція Сиркома была его любимой формулой.-- Совѣтую вамъ никогда не говорить такихъ вещей: это можетъ повредить качеству вашей муки.
-- Одно изъ правилъ радикаловъ! повторилъ Сиркомъ въ сердцахъ. Желалъ бы я знать, чѣмъ вы можете это доказать. Я это слыхалъ еще отъ дѣда своего.
-- Если угодно, сію минуту докажу, сказалъ проворный Христіанъ. Реформа вызвана желаніемъ большинства, то-есть черни, какъ вамъ не безъизвѣстно; а все благоразумное, рсе порядочное населеніе края, составляющее меньшинство, боится черезъ-чуръ поспѣшнаго хода реформы. Такимъ образомъ теченіе тянетъ на сторону реформы и радикализма; и если вы, Сиркомъ, плывете по теченію, вы реформистъ и радикалъ^ мука ваша никуда не годится, и Скальзъ ее забракуетъ.
Всѣ расхохотались. Шпилька Скадьзу очень понравилась всѣмъ, кромѣ мельника и дворецкаго. Дворецкій обдернулъ жилетъ, тяжело вздохнулъ и тревожно обвелъ всѣхъ глазами. Остроты Христіана вообще казались ему очень глупыми и пошлыми.
-- Какой вы однако зубастый, Христіанъ, сказалъ садовникъ. Вы ей-ей ни передъ кѣмъ не остановитесь.