Однако съѣздъ былъ гораздо меньше обыкновеннаго. Многіе изъ требіанцевъ отреклись отъ Джермина, когда узнали, что онъ сталъ на сторону радикала.
ГЛАВА X.
Въ одинъ изъ воскресныхъ вечеровъ, Феликсъ Гольтъ стукнулъ въ дверь Лайонова дола, хотя слышалъ голосъ священника въ капеллѣ. Онъ стоялъ съ книгой подъ мышкой, очевидно увѣренный въ тонъ, что въ домѣ есть кому отворить ему дверь. И въ самомъ дѣлѣ: Эсѳирь никогда не ходила въ капеллу по вечерамъ: у нея въ толпѣ разбаливалась голова.
Феликсъ въ нѣсколько недѣль близко сошелся съ Лайономъ. У нихъ были одинаковыя политическія симпатіи; а и тѣмъ либераламъ, у которыхъ не было ни бѣлыхъ ни ленныхъ помѣстьевъ, ни арендъ, и главное участіе которыхъ въ выборахъ состояло исключительно въ извѣстномъ всѣмъ и каждому "глазѣніи," -- было что говорить, если не дѣлать. Можетъ-быть самыя лучшія, самыя пріятныя отношенія тѣ, въ которыхъ, при большомъ личномъ сходствѣ, находится много предметовъ для спора. Знакомство съ рѣзкимъ, настойчивымъ, но преисполненнымъ патріотизма и чувства Феликсомъ, составило счастливую эпоху въ жизни священника. Бесѣда съ этимъ молодымъ человѣкомъ, хотя полнымъ вѣрованій и надеждъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ полнымъ своеобразности, которую многіе сочли бы за ересь, но въ которой Лайонъ упорно видѣлъ невыбродившееся правовѣріе,-- было точно добрымъ кускомъ мяса на крѣпкіе зубы послѣ черезъ-чуръ продолжительной ѣды съ ложки. Бесѣдовать съ нимъ, для того чтобы привести его блуждающія стремленія къ доброй цѣли,-- было очень заманчиво, но можетъ-быть, еслибы Феликсъ скорѣе подчинился общему уровню, маленькій Лайонъ нашелъ бы бесѣду съ нимъ болѣе поучительной и пріятной.
Эсѳирь не такъ часто, какъ отецъ, видѣлась съ новымъ знакомымъ. Но ей онъ начиналъ казаться "забавнымъ" и потому неизбѣжно затронулъ въ ней женскую струнку тщеславія. Ей захотѣлось заставить его преклониться передъ собой. Онъ всегда возставалъ противъ нея; мало того, смотрѣлъ на нее такъ, какъ будто не видя ни малѣйшей подробности въ ея личности, какъ будто она была старухой въ чепчикѣ. Она никакъ не хотѣла допустить, чтобы онъ не удивлялся ея рукамъ, или ея лебединой шеѣ, или ея граціознымъ движеніямъ, вслѣдствіе чего ее прозывали въ пансіонѣ Калипсо (едва ли вслѣдствіе основательнаго, близкаго знакомства съ Талемакомъ). Феликсъ непремѣнно долженъ быть немножко влюбленнымъ въ нее,-- разумѣется, онъ никогда не сознается, потому что это было бы непріятно. А ужъ сдѣлаться формальнымъ поклонникомъ онъ ни въ какомъ случаѣ не захочетъ. А между тѣмъ очевидно, что вмѣсто того чтобы чувствовать себя такъ или иначе въ неловкомъ положеніи,-- онъ относился къ ней свысока, и что еще хуже -- Эсѳирь въ душѣ сама сознавала, что онъ былъ выше ея. Тѣмъ не менѣе ее возмущала мысль о его пренебреженіи; ей хотѣлось, въ порывѣ негодованія, находить какъ можно больше смѣтнаго, дурнаго въ немъ -- хотѣлось не заглядываться на разнообразныя выраженія его открытаго лица, не заслушиваться его звучнаго, добродушнаго смѣха, непремѣнно громко отзывавшагося на всякую шутку насчетъ себя самаго. Кромѣ того, она не могла не дивиться странной комбинаціи его ума, его личности съ его общественнымъ положеніемъ, съ его обстановкой. Разъ она къ собственному своему удивленію и къ удивленію отца -- вызвалась сходить съ нимъ къ м-ссъ Гольтъ успокоить ее насчетъ сына. "Какая у него мать! подумала она, когда они возвращались домой; -- онъ, правда, грубъ, рѣзокъ; но я не вижу въ немъ ничего пошлаго. Впрочемъ -- можетъ быть, еслибъ поставить его рядомъ съ безукоризненнымъ джентельменомъ..." Эсѳири очень хотѣлось имѣть въ числѣ знакомыхъ безукоризненнаго джентльмена: онъ конечно сталъ бы удивляться ей и удостовѣрилъ бы ее въ неприличности Феликса.
Въ этотъ воскресный вечеръ, когда раздался стукъ въ дверь, она сидѣла въ кухнѣ, въ уголкѣ между очагомъ и окномъ, и читала Рене. И, конечно, въ изящномъ, свѣтло-голубомъ платьѣ -- она почти всегда носила какой-нибудь изъ оттѣнковъ голубаго -- протянувъ изящныя туфельки къ огню, поглаживая тоненькими пальчиками вѣнецъ блестящихъ косъ на головѣ,-- она была замѣчательной красавицей. Когда послышался стукъ, она покраснѣла и хотѣла-было закрыть книгу и убрать ее съ глазъ долой на подоконникъ; но устояла противъ искушенія, только слегка тряхнула головой, положила ее открытой возлѣ себя на столѣ и направилась къ входной двери, отворявшейся въ кухню. Въ лицѣ у нея мелькнуло какъ будто что-то лукавое: ударъ былъ сильный; вѣроятно его нанесла чья-нибудь мощная рука.
-- Здравствуйте, миссъ Лайонъ, сказалъ Феликсъ, снимая шапку: онъ настойчиво уклонялся отъ убыточнаго, дорогого безобразія шляпы, и въ суконной шапкѣ и безъ галстука представлялъ изъ себя фигуру, надъ которою мать его плакала всякое воскресенье.
-- Боже мой, это вы, м. Гольтъ! Вамъ придется подождать. Проповѣдь еще не кончена, а потомъ будетъ еще гимнъ и молитва, а можетъ быть и еще что-нибудь задержитъ его.
-- А вы позволите мнѣ посидѣть въ кухнѣ? Я вамъ не помѣшаю?
-- О, нѣтъ, сказала Эсѳирь съ мелодичнымъ смѣхомъ. Войдите пожалуйста, если хотите дождаться отца. Я сидѣла въ кухнѣ: чайникъ такъ славно распѣваетъ. Здѣсь гораздо лучше, чѣмъ въ гостиной -- не такъ мрачно.