-- Послушайте, сэръ: между нами будь сказано, я также мало забочусь о Дебарри, какъ о Джоннѣ Гротсъ. Я живу не на ихъ землѣ, и они никогда не заглядываютъ въ Сахарную Голову. Я и плевать не хочу на Дебарри: мудрено найдти человѣка, болѣе меня независимаго. Я съ ними сдѣлаюсь, какъ мнѣ покажется лучшимъ и болѣе выгоднымъ. Что же касается до того, чтобы на стѣну лѣзть изъ-за какого нибудь человѣка, то на это есть дураки, къ которымъ я себя не причисляю.
Мы, смертные, иногда строимъ очень жалкую фигуру въ нашихъ стремленіяхъ выставить себя на видъ. Мы можемъ быть вполнѣ увѣрены въ собственныхъ нашихъ достоинствахъ и вмѣстѣ съ тѣмъ совершенно не знать точки зрѣнія, съ которой смотрятъ на насъ наши ближніе. Наша татуировка можетъ нисколько не возбуждать въ нихъ удивленія, хотя бы мы сами самодовольно осматривали себя и вертѣлись кругомъ, чтобы показать ее со всѣхъ сторонъ. Такъ было и съ Чебомъ.
-- Да, сказалъ Феликсъ сухо, я думаю, что есть на свѣтѣ дѣло, для котораго вы исключительно созданы.
-- Ага, вы такъ думаете? Прекрасно, мы понимаемъ другъ друга; вы не тори, я тоже нѣтъ. И еслибъ у меда были четыре руки, чтобъ поднять ихъ въ знакъ согласія на выборахъ, я бы ни одной не поднялъ для Дебарри. По-моему, въ Требіанской церкви слишкомъ много ихъ монументовъ и гербовъ. Что такое значитъ ихъ гербъ? Какой-то значекъ безсмысленный, и я никогда ни отъ кого не могъ добиться толковаго объясненія этихъ нелѣпыхъ значковъ и привиллегій.
Чебу помѣшало дальше развивать свои воззрѣнія на историческій элементъ въ обществѣ прибытіе новыхъ посѣтителей, которые приблизились двумя группами. Первая группа состояла изъ хорошо-знакомыхъ ему углекоповъ, въ чистыхъ праздничныхъ шапкахъ и пестрыхъ платкахъ съ длинными развивающимися концами вокругъ шеи. Вторая группа была весьма необычнымъ явленіемъ и побудила Чеба стиснуть губы и задвигать въ волненіи скулами.
Впереди всѣхъ ѣхалъ щегольски-одѣтый человѣкъ верхомъ, съ широкими отложными воротничками и въ пестромъ атласномъ галстукѣ. Онъ былъ человѣкъ плотный, рослый и сильно смахивалъ на торговца суконными товарами. Дикая мысль мелькнула въ головѣ Чеба. Ужъ не Гарольдъ ли Тренсомъ этотъ величественный посѣтитель? Извините его: братъ его, обитатель люднаго мѣстечка, вселилъ въ него убѣжденіе въ томъ, что кандидаты-радикалы, въ видахъ успѣшнаго хода выборовъ, не разъ ѣдали съ ребятишками честныхъ поденщиковъ хлѣбъ съ патокой и объявляли во всеуслышаніе предпочтеніе къ простой и бѣдной жизни. По мнѣнію Чеба, радикалы были новымъ видомъ паразитовъ, которые лѣпились на бѣдныхъ вмѣсто богатыхъ и потому не отказались бы даже посѣщать кабаки, что онъ заключилъ изъ представившагося ему факта.
За величественнымъ всадникомъ шло нѣсколько человѣкъ очень невзрачнаго вида и всѣ Спрокстонскіе ребятишки, любопытство которыхъ достигло высшей степени, вслѣдствіе неожиданной щедрости незнакомца. Человѣкъ верхомъ, человѣкъ разсыпающій полу-пенсы, былъ такимъ неслыханнымъ явленіемъ, что никто изъ нихъ не взялся бы рѣшить, что онъ сдѣлаетъ вслѣдъ за этимъ; и маленькіе мальчуганы въ тюленьихъ шапкахъ питали смутную надежду на то, что теперь наступилъ совершенно новый строй вещей.
Всѣ обступили всадника, а Чебъ подошелъ поддержать лошадь его подъ уздцы.
-- Ну-съ, м. Чебъ,-- было первыми словами величественнаго незнакомца, когда онъ благополучно слѣзъ съ сѣдла,-- я такъ много наслышался о вашемъ отличномъ элѣ, что пріѣхалъ попробовать его.
-- Войдите, сэръ,-- покорнѣйше прошу войдти, сказалъ Чебъ, передавая лошадь работнику. А за честь сочту поподчивать васъ.