-- Воскресенье, кажется, вашъ день, сэръ: я уже такъ и буду васъ поджидать по воскресеньямъ.
-- Да, я человѣкъ рабочій; я свободенъ только по воскресеньямъ, сказалъ Феликсъ, останавливаясь у двери, такъ-какъ хозяину видимо хотѣлось этово.
-- Ахъ, сэръ, много есть способовъ работать. Мнѣ сдается, что вы одинъ изъ тѣхъ, которые работаютъ мозгами. Такой работой занимаюсь и я.
-- Можно дѣлать и это и вмѣстѣ съ тѣмъ работать руками.
-- Ахъ, сэръ, сказалъ Чебъ съ нѣкоторой горечью въ улыбкѣ,-- у меня такая голова, что я часто желалъ быть глупѣе; я слишкомъ скоро проникаю въ самую суть дѣла. Я, если можно такъ выразиться, съѣдаю обѣдъ во время завтрака. Оттого-то я не могу сказать, чтобы я курилъ трубку: только суну ее въ ротъ, какъ ужъ всю разомъ вытяну, прежде чѣмъ другіе успѣютъ хорошенько раскурить; а въ сущности, къ чему все это? Гораздо лучше предоставлять всѣхъ самимъ себѣ. На этомъ свѣтѣ право лучше двигаться потише и не слишкомъ быстро смекать. Вѣдь вы тоже знаете, что это значитъ, сэръ?
-- Нѣтъ, сказалъ Феликсъ, почесывая въ затылкѣ съ гримасой. Я скорѣй чувствую себя дуракомъ. Свѣтъ великъ, и я до сихъ поръ еще не добрался до самой сути его.
-- Ага, вы таки себѣ на умѣ. Но я надѣюсь, что мы поймемъ другъ друга. А что касается до предстоящихъ выборовъ, то я головой ручаюсь, что мы сошлись бы, еслибъ на то пошло.
Феликсъ чуть-чуть только усмѣхнулся.
-- Вѣдь вы не гори, сэръ? Вѣдь вы не станете держать сторону Дебарри? Я это смекнулъ, какъ только васъ увидѣлъ, съ первыхъ вашихъ словъ. И сразу такъ и сказалъ: онъ не тори. Надѣюсь, что я не ошибся, сэръ,-- э?
-- Конечно; я не тори.