-- Я сохраняла всѣ деревья какъ святыню, Гарольдъ. Мнѣ все думалось, что ты рано или поздно пріѣдешь и выкупишь имѣніе; хотѣлось сдѣлать его достойнымъ выкупа. Имѣніе безъ лѣса все равно что красавица безъ зубовъ и волосъ.
-- Браво, мамаша! сказалъ Гарольдъ, хлопнувъ ее по плечу. Вамъ-таки пришлось заботиться о дѣлахъ вовсе не женскихъ -- вѣдь отецъ такъ слабъ,-- но, Богъ дастъ, все придетъ въ порядокъ. Вы у насъ ничего не будете дѣлать, только полеживать на шелковыхъ подушкахъ да баловать внука.
-- Пожалуйста уволь отъ шелковыхъ подушекъ. Я привыкла быть на сѣдлѣ по три часа въ день, вѣдь я здѣсь главный прикащикъ: у насъ на рукахъ двѣ фермы, кромѣ дома.
-- Фью -- фью! Стало-быть Джерминъ ничего не дѣлаетъ? Ну, ужъ я всему этому положу конецъ, сказалъ Гарольдъ, покачиваясь на каблукахъ и побрякивая ключами въ карманѣ.
-- Можетъ быть, когда ты проживешь въ Англіи подольше, сказала м-ссъ Тренсомъ, краснѣя какъ дѣвочка,-- ты лучше поймешь, какъ трудно здѣсь отдавать фермы въ наймы.
-- Я очень хорошо знаю, что трудно, мамашечка. Чтобы отдавать въ наймы фермы, нужно умѣть сдѣлать ихъ привлекательными для фермеровъ. А я очень хорошо знаю, какъ трудно удовлетворять требованіямъ. Что, если я позвоню,-- придетъ кто нибудь въ родѣ лакея и съумѣетъ подать мнѣ гука?
-- Да, Гайксъ буфетчикъ и Джепсъ конюхъ, больше никого и нѣтъ въ домѣ. Вѣдь они еще при тебѣ были у насъ.
-- Какъ же, я помню Джепса -- только онъ всегда былъ олухомъ. Ужъ лучше дайте мнѣ стараго Гайкса. Это, помнится, очень аккуратная машинка; онъ всегда какъ то особенно отчеканивалъ слова. А теперь онъ долженъ быть очень старъ.
-- Ты удивительно хорошо помнишь многое изъ прежняго, Гарольдъ.
-- Я никогда не забываю мѣстностей и людей -- на что они похожи и что изъ нихъ можно сдѣлать. Весь здѣшній край лежитъ у меня въ головѣ какъ карта, и край славный, нечего сказать, только народъ-то все какой-то нелѣпый, помѣшанный на вигахъ и торіяхъ. Вѣроятно онъ такимъ жe и остался.