-- Не сказать ли Дидди, чтобы она ввела его къ тебѣ, какъ только онъ придетъ? А не то мнѣ придется сидѣть въ своей комнатѣ, потому что я сегодня все утро буду дома,-- а сидѣть безъ огня ужасно холодно.
-- Да, милая, пускай его введутъ ко мнѣ; если только съ нимъ не придетъ еще кто-нибудь, что весьма можетъ статься, потому что онъ по всей вѣроятности придетъ потолковать насчетъ выборовъ. А двухъ посѣтителей мнѣ. негдѣ было бы помѣстить наверху.
Пока Дайонъ ходилъ къ Захару, церковному сторожу, чтобы вторично отправить его съ письмомъ въ Треби, Эсѳирь наказывала Лидди, въ случаѣ если придетъ одинъ господинъ, проводить его наверхъ,-- а если придутъ двое, попросить ихъ въ пріемную внизъ. Но ей пришлось разрѣшить нѣсколько отвѣтовъ, прежде чѣмъ Лидди поняла толкомъ, чего отъ нея ожидали,-- уже не того ли господина проводить наверхъ, что приходилъ въ четвергъ въ сѣромъ пальто? Или того, который приходилъ вчера изъ усадьбы и ушелъ насвистывая что-то про себя? Мало ли всякаго люда стало ходить на Мильтусово подворье, съ тѣхъ поръ какъ зашла рѣчь о выборахъ; но вѣдь большая часть изъ нихъ жалкія, пропащія созданья. Тутъ Лидди покачивала головой и стонала, подъ гнетомъ благочестиваго соболѣзнованія о горькой долѣ, ожидающей впереди джентльменовъ, собирающихся участвовать на выборахъ.,
Эсѳирь избѣгала распрашивать Лидди, которая за отвѣтами всегда лазила какъ за ключами въ карманъ, биткомъ набитый всякой всячиной. Но она по многимъ признакамъ видѣла, что случилось что-нибудь, что вызвало въ отцѣ необычайное волненіе, которое она никакъ не могла не связывать съ приходомъ посѣтителя изъ усадьбы, о которомъ онъ не сказалъ ей ни слова.
Она сѣла въ темную, мрачную пріемную и принялась за филе; съ самаго воскресенья она утратила способность читать. Ей волей-неволей все думалось d Феликсѣ Гольтѣ,-- думалось, какой именно онъ хотѣлъ въ ней перемѣны, и чтотакое онъ нашелъ въ жизни, что дѣлало ее въ глазахъ его цѣнной безъ роскоши, безъ веселаго смѣха, безъ романовъ? Думалъ ли онъ съ тѣхъ поръ, что онъ обошелся съ нею сурово въ воскресенье? Можетъ быть нѣтъ. Можетъ быть онъ такъ ее презираетъ, что ниразу съ тѣхъ поръ и не вспомнилъ о ней. При этой мысли Эсѳири пребольно защемило глаза, такъ больно, что она должна была перестать работать. А она любила вязать филе, потому что при этомъ выставлялись на видъ и ея ручка и ножна. Сквозь образъ равнодушнаго, презирающаго Феликса Гольта, проглядывалъ смутный образъ кого-то, кто бы сталъ удивляться ея рукамъ и ногамъ, восхищаться ея красотой и желать, хотя и не смѣть, поцѣловать ее. Жизнь при такой любви была бы гораздо легче. Но Феликсъ нападалъ въ ней именно на это стремленіе къ самодовольству, къ людской похвалѣ. Онъ вѣроятно хочетъ, чтобы она была героиней? Но вѣдь для этого необходимъ какой-нибудь особенный, исключительный случай. Жизнь ея была грудой отрывковъ, и мысли у нея были все отрывочныя, безсвязныя: чтобы связать ихъ, сдѣлать изъ нихъ стройное цѣлое, необходима была бы какая-нибудь сильная воля. Эсѳирь начинала переставать тѣшиться своимъ остроуміемъ и критическими выходками, начинала утрачивать самолюбивое сознаніе своего превосходства, начинала ощущать потребность въ поддержкѣ души съ болѣе широкими взглядами, въ сочувствіи натуры болѣе чистой и сильной, чѣмъ ея собственная. Но вмѣстѣ съ тѣмъ она думала, что эта душа должна быть нѣжной къ ней, не суровой и не деспотичной. Человѣкъ, съ рыцарскимъ тактомъ въ душѣ, никогда низачто не принялъ бы рѣзкаго, браннаго тона съ женщиной -- и особенно хорошенькой женщиной. Но въ Феликсѣ не было ровно ничего рыцарскаго. Онъ такъ любилъ давать совѣты и читать проповѣди, что въ сердцѣ у него не могло быть мѣста для какой бы то ни было другой любви.
Такимъ образомъ Эсѳирь старалась убѣдить себя, что Феликсъ, былъ кругомъ виноватъ -- если только онъ не придетъ нарочно съ повинной головой.
ГЛАВА XVI.
Ожидаемый ударъ въ дверь раздался около двѣнадцати часовъ, и Эсѳири послышалось, что пришло двое. Дверь пріемной немедленно отворилась, и косматый, неряшливый образъ Феликса Гольта, который тогда цѣликомъ стоялъ въ зеркалѣ Эсѳирина воображенія,-- смѣнился совершенно противоположнымъ явленіемъ личности, имя которой она угадала, прежде чѣмъ Джерминъ успѣлъ его произнести. Безукоризненный утренній туалетъ тѣхъ временъ много разнился отъ теперешняго нашего идеала. Подбородокъ джентльмена упирался въ высокій галстукъ, полы сюртука распадались величественными складками, а запонки теперь возбудили бы всеобщее презрѣніе. И слѣдуетъ не терять изъ виду еще и того, что въ ту отдаленную историческую эпоху, когда Треби Магна впервые познала треволненія выборовъ, въ ней было множество другихъ аномалій, теперь обветшалыхъ, кромѣ длиннополыхъ сюртуковъ и широкихъ крахмальныхъ воротничковъ.
Но есть данныя красоты и приличія, противостоящія сокрушительному вліянію времени; и безъ всякаго отношенія къ годамъ или къ модамъ, Гарольда Тренсома въ тридцать четыре года всѣ безспорно признали бы замѣчательно-красивымъ человѣкомъ. Онъ былъ изъ числа тѣхъ людей, которыхъ, какъ выразилась Деннеръ, нельзя не замѣтить въ комнатѣ: если только вы ихъ не боитесь и не ненавидите, вы непремѣнно найдете пріятнымъ прикосновеніе рукъ ихъ, даже тѣни ихъ.
Эсѳирь почувствовала совершенно новое, неиспытанное удовольствіе, увидѣвъ его изящно оттѣненное лицо и большіе, блестящіе глаза, устремленные на нее, съ той льстивой почтительностью, къ которой такъ чутки женщины, несовсѣмъ изъятыя отъ тщеславія. Гарольдъ Тренсомъ смотрѣлъ, на женщинъ, какъ на милый вздоръ, но въ минуты отдыха онъ былъ непрочь и отъ вздора. Однимъ изъ главныхъ условій умѣнья жить было, по его мнѣнію, умѣнье ладить съ легенькими развлеченіями, въ родѣ женщинъ, такъ чтобы онѣ никогда не мѣшали теченію серіозной, дѣловой жизни. Эсѳирь очень хорошо сознавала, когда онъ взялъ стулъ, чтобы подсѣсть къ ней, что его поразили и ея наружность, и ея пріемы. Да и могло ли быть иначе? Она была твердо увѣрена въ томъ, что въ глазахъ порядочнаго человѣка ни одна изъ требіанскихъ барышень не могла бы соперничать съ нею; ей стало невыразимо пріятно при мысли, что ею любуются.