Доводы Джонсона были весьма убѣдительны, несмотря на вульгарность его выраженій. Нужна геройская рѣшимость, чтобы не поддаться фразамъ, ставящимъ наши завѣтнѣйшія стремленія въ разрядъ тѣхъ пошлыхъ и неудачныхъ попытокъ, къ которымъ люди относятся даже безъ состраданія, только съ насмѣшкой. Гарольдъ помолчалъ нѣсколько минутъ, глядя на полъ и положивъ одну руку на колѣно, а другою взявшись за шляпу, какъ будто собираясь встать.
-- Что же касается до того чтобы раздѣлать то, что уже сдѣлано, продолжалъ Джонсонъ, то я омываю руки, сэръ. Я не могу сознательно работать противъ васъ. А этотъ молодой человѣкъ, только что вышедшій отсюда, вы думаете говорилъ спроста, или вашихъ видахъ? Жестоко ошибаетесь. Чебъ его знаетъ и терпѣть не можетъ. Чебъ съ разу угадалъ, что у него на умѣ: онъ подбивалъ углекоповъ выкупать его въ канавѣ или какъ-нибудь нечаянно проломить ему голову. Я человѣкъ опытный, сэръ. Надѣюсь, что все это довольно ясно.
-- Конечно, изложеніе вполнѣ соотвѣтствуетъ предмету, сказалъ Гарольдъ презрительно. Отвращеніе къ личности Джонсона усиливалось въ немъ причинами, которыя Джерминъ очень хорошо понималъ.-- Вы съ Джерминомъ затѣяли непріятное, гадкое, грязное дѣло. Вотъ все, что и могу сказать.
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, я не намѣренъ навязываться. Позвольте съ вами проститься, сказалъ Джонсонъ и быстро вышелъ.
Гарольдъ зналъ очень хорошо, что онъ поступилъ неблагоразумно, но не болѣе: еслибъ онъ думалъ, что изъ этого могло бы выдти что-нибудь серіозное и опасное для него, онъ непремѣнно удержался бы отъ этой ребяческой выходки. Но вездѣ, гдѣ примѣшивался Джерминъ, онъ утрачивалъ значительную долю своей осторожности и самообладанія, подъ вліяніемъ возростающаго убѣжденія въ томъ, что у адвоката есть очень серіозные поводы бояться его -- поводы, которые еще болѣе усилитъ всякое дѣйствіе, враждебное интересамъ Тренсома. Что же касается до такой бестіи, какъ Джонсонъ, то порядочные люди платятъ ему и не заботятся о томъ, чтобы ему нравиться. Гарольдъ умѣлъ улыбаться кстати, по заказу, но низачто не сталъ бы улыбаться безъ особенной надобности. Онъ былъ однимъ изъ тѣхъ добродушныхъ, но энергическихъ людей, которые умѣютъ при случаѣ и сердиться, и ненавидѣть, и презирать, на вмѣстѣ съ тѣмъ такъ спокойны и довольны собой, что не поддаются этимъ чувствамъ безъ крайней надобности. Джермина угораздило разбудить въ немъ эту способность.
-- Э -- извините меня, м. Гарольдъ, сказалъ Джерминъ, какъ только Джонсонъ вышелъ изъ комнаты,-- но мнѣ очень жаль -- э -- что вы отнеслись такъ неблагосклонно къ человѣку, который могъ быть вамъ существенно полезнымъ -- который, въ полномъ значеніи слова, держитъ въ рукахъ своихъ множество нитей. Я допускаю, что -- э -- nemo mortalium omnibus horis sapit, какъ мы говоримъ -- э....
-- Избавьте меня пожалуста отъ латыни, сказалъ Гарольдъ. Все это годится только для школьниковъ, а я нахожу, что родной языкъ гораздо лучше выражаетъ мои мысли.
-- Въ такомъ случаѣ будемъ говорить на родномъ языкѣ, сказалъ Джерминъ, который становился и толковымъ и рѣчистымъ, когда его затрогивали за живое,-- кандидату слѣдуетъ воздерживаться отъ щелчковъ, пока онъ еще не членъ.
-- Ну, я думаю, что Джонсонъ снесетъ и щелчокъ, если вы ему прикажете. Вѣдь онъ вѣроятно у васъ въ полной зависимости?
-- Конечно, настолько -- э -- онъ мой агентъ въ Лондонѣ. Но онъ человѣкъ дѣльный и....