-- Можете-ли вы быть часовъ въ пять? или какое другое время мы назначимъ? спросилъ Джерминъ.
Христіанъ, взглянувъ на часы, отвѣчалъ: "около пяти я могу быть у васъ; ей, ей."
-- Очень хорошо, сказалъ Джерминъ, допивая свой хересъ.
-- Ну такъ -- э -- Уэсъ -- э, вы ничего и слышать не хотите о стручковомъ концѣ?
-- Ни подъ какимъ видомъ.
-- Простая полоска земли, не стоитъ даже, чтобъ изъ нея божиться.-- Тутъ лице Джермина изобразило на себѣ улыбку.
-- И не говорите. Она моя отъ самыхъ нѣдръ земли до небесъ. Я могу выстроить на ней вавилонскую башню, если захочу. Не правда-ли, м-ръ Ноленъ?
-- Это значило бы дурно помѣстить капиталъ, мой добрый сэръ,-- сказалъ м-ръ Ноленъ, услаждаясь букетомъ вольнодумства, вложеннымъ въ этомъ остромъ отвѣтѣ и внутренно смѣясь по этому поводу.
-- Какъ же не дальновидны вы, тори, сказалъ Джерминъ, вставая съ мѣста; -- еслибы я былъ вашимъ стряпчимъ, я бы вамъ доставилъ новаго избирателя при помощи этого участка, и именно вовремя настоящихъ выборовъ. Но -- э -- verbum sapientibus является тутъ уже нѣсколько поздно.
Сказавъ это, Джерминъ пошелъ къ выходу. М-ръ Уэсъ закричалъ ему вслѣдъ: "мы не уклоняемся злоумышленно отъ подачи голосовъ, какъ вы дѣлаете; мы только хотимъ имѣть доброкачественные надежные голоса, которые могли бы выдержать какую угодно ревизію. Дебари долженъ стоять во главѣ избирательнаго списка!"