Стряпчій уже вышелъ изъ комнаты.
ГЛАВА XXI.
Красивый домъ м-ра Джермина, находившійся почти за городомъ, былъ окруженъ садомъ, лужайкой и рощей тѣнистыхъ деревьевъ. Христіанъ, приближаясь къ этому домику, былъ совершенно спокоенъ: дѣло, по которому онъ шелъ,-- не входило, правда, въ кругъ его обязанностей, но онъ вообще былъ радъ каждому случаю показать себя м-ру Филипу Дебари человѣкомъ необходимымъ. Взглянувъ на длинную стѣну и на желѣзную рѣшетку дома Джермина, онъ сказалъ: "эти стряпчіе умѣютъ пробивать себѣ дорогу въ свѣтѣ, почти не расходуясь на вѣжливость. Обладая этимъ своимъ ловкимъ заколдованнымъ секретаремъ, называемымъ "законъ", они думаютъ, что каждый ихъ боится. У милорда Джермина, кажется, и дерзости и сладкія рѣчи одинаково всегда на гоговѣ. Онъ сладокъ съ виду, какъ крыса, и подобно крысѣ же, обладаетъ злыми зубами. Я хорошо знаю эту сволочь. Съ моею помощью откормились одинъ или двое подобныхъ людей." Сохраняя такое самоувѣренно-презрительное расположеніе духа, Христіанъ былъ введенъ лакеемъ въ кабинетъ Джермина, гдѣ стряпчій сидѣлъ, окруженный массивными дубовыми книжными шкафами и соотвѣтственной этому мебелью, отъ толстоногаго стола для книгъ до ручного календаря и бумажнаго станка. Это была такого рода комната, какую человѣкъ устраиваетъ себѣ, когда увѣренъ, что ему предстоитъ будущность долгая и уважаемая. Онъ сидѣлъ, опершись на спинку своего кожанаго кресла, у широкаго окна, которое выходило на лугъ, и только что снялъ очки, спустивъ вмѣстѣ съ тѣмъ на колѣни газету, такъ какъ за наступавшимъ мракомъ читать уже было нельзя.
Когда лакей отворилъ дверь и произнесъ: "м-ръ Христіанъ", Джерминъ сказалъ: "добрый вечеръ, м-ръ Христіанъ; садитесь", и указалъ ему на кресло, стоявшее противъ себя и противъ окна. "Зажгите свѣчи на полкѣ, Джонъ, не трогайте только экрана".
Больше Джерминъ ничего не говорилъ до ухода слуги; онъ, казалось, разсматривалъ какую-то бумагу, лежавшую передъ нимъ на столѣ. Когда дверь за вышедшимъ слугой затворилась, онъ всталъ, потирая руки, и обратился къ посѣтителю, который, казалось, не обращалъ вниманія на то, что весь свѣтъ падалъ на него, между тѣмъ какъ стряпчій оставался въ тѣни.-- Э -- ваше имя -- э -- Генри Скаддонъ?
По всему тѣлу Христіана пробѣжалъ трепетъ, который онъ быстро, почти въ тоже мгновеніе, постарался скрыть, показавъ видъ, что перемѣняетъ свою позицію на креслѣ. Онъ выпрямилъ ноги и растегнулъ сюртукъ. Но прежде, чѣмъ онъ успѣлъ что-нибудь вымолвить, Джерминъ продолжалъ медленно и выразительно.
-- Вы родились 16 декабря 1782 г. въ Блэкгетѣ. Отецъ вашъ торговалъ сукномъ въ Лондонѣ: онъ умеръ, когда вы только что достигли совершеннолѣтія, и оставилъ послѣ себя обширное заведеніе, вы промотали большую часть состоянія, не достигнувъ еще и 28-лѣтняго возраста и сверхъ того, вслѣдствіе попытки обмануть кредиторовъ, даже ваша личная неприкосновенность подверглась опасности. Потомъ вы сдѣлали подложную чеку на имя старшаго брата вашего отца, предполагавшаго сдѣлать васъ своимъ наслѣдникомъ.
Тутъ Джерминъ остановился на минуту и взялся за документъ, который лежалъ на столѣ. Христіанъ молчалъ.
-- Въ 1808 г. вы признали за лучшее оставить эту страну, переодѣвшись военнымъ, и были взяты въ плѣнъ французами. При размѣнѣ плѣнныхъ, вамъ представлялся случай вернуться въ отечество и даже въ нѣдра вашего собственнаго семейства. Вы были, однакожъ, такъ великодушны, что пожертвовали этою возможностью въ пользу одного своего товарища по плѣну, человѣка одинаковыхъ съ вами лѣтъ и наружности, который имѣлъ болѣе настоятельныя, чѣмъ вы, причины домогаться возвращенія на эту сторону пролива. Вы обмѣнялись другъ съ другомъ платьемъ, поклажей и именами, и онъ явился, вмѣсто васъ, въ Англію, подъ именемъ Генри Скаддона. Почти сейчасъ нее послѣ того, вы убѣжали изъ заточенія, притворившись сначала больнымъ, чѣмъ и удержали въ тайнѣ размѣнъ именъ; носился слухъ, что вы, т. е. вы, подъ именемъ своего товарища, потонули въ маленькой лодкѣ, стараясь догнать неаполитанскій корабль, ѣхавшій въ Мальту. И за всѣмъ тѣмъ я могу васъ поздравить, что этотъ слухъ ложенъ, а достовѣрно лишь то, что теперь, по истеченіи болѣе двадцати лѣтъ съ того времени, вы находитесь здѣсь въ совершенной безопасности.
Здѣсь Джерминъ сдѣлалъ длинную паузу, очевидно ожидая отвѣта. Наконецъ Христіанъ угрюмо возразилъ: