-- Мать, сказалъ Феликсъ, который часто забавлялся и поддерживалъ въ себѣ хорошее расположеніе духа, давая матери отвѣты, ей непонятные,-- ваша ловкость въ цицероновскихъ антифразахъ изумительна, особенно если принять въ соображеніе, что вы никогда не изучали ораторскаго искусства. Ну, Джобъ,-- истинно терпѣливый человѣкъ,-- сиди смирно если хочешь, а мы теперь можемъ взглянуть на миссъ Лайонъ.
Эстеръ вынула свои часы и держала ихъ въ рукѣ. Онъ смотрѣлъ ей въ лицо или, лучше сказать,-- въ глаза, говоря:-- вы желаете, чтобъ я починилъ ваши часы?
Выраженіе лица Эстеръ было сначала умоляющее и боязливое, какого у нея никогда не бывало прежде въ присутствіи Феликса; но когда она замѣтила въ его свѣтло-сѣрыхъ глазахъ полное спокойствіе, показавшееся ей холодностью,-- спокойствіе, изъ котораго можно было заключить, что онъ не видитъ причины придавать какое бы-то ни было значеніе этому выраженію,-- мгновенное ощущеніе тоски, какъ электрическій ударъ, прошло по ной. Съ ея стороны было глупо думать такъ много объ этомъ свиданіи. Ей казалось, что самое превосходство Феликса надъ нею создавало между ними пропасть. Она не могла сразу вооружиться своею прежнею гордостью, самообладаніемъ, но потомъ, бросивъ взоръ на часы, сказала нѣсколько дрожащимъ голосомъ: "Они невѣрно ходятъ. Это очень досадно. Они испортились уже давно".
Феликсъ взялъ часы изъ ея рукъ; потомъ, увидя, что мать вышла изъ комнаты, сказалъ съ нѣжностью:
-- Вы, кажется, чѣмъ-то встревожены, миссъ Лайонъ. Надѣюсь, что у васъ дома ничего дурного не случилось. (Феликсъ думалъ о взволнованномъ состояніи пастора въ прошедшее воскресенье). Но, быть можетъ, я виноватъ, что сказалъ такъ много.
Бѣдная Эстеръ была совершенно безпомощна. Огорченіе, нанесшее рану самой чувствительной сторонѣ ея души, и притомъ въ ту минуту, когда она находилась въ возбужденномъ состояніи, требовало хотя какого нибудь облегченія. Глаза ея внезапно сдѣлались влажны; уронивъ крупную слезу, Эстеръ произнесла громкимъ шопотомъ, столь же невольнымъ, какъ и самыя слезы:
-- Я хотѣла сказать вамъ, что тогда я нисколько не была обижена, и что я не лишена вовсе великодушія; мнѣ казалось, что вы могли подумать такъ, но я надѣюсь вы не думали объ этомъ?
Были-ли сказаны когда нибудь слова, болѣе неловкія? Можно-ли было вообразить себѣ поступокъ, менѣе похожій на ту граціозную, полную самообладанія миссъ Лайонъ, фразы которой обыкновенно были такъ изящно составлены, а отвѣты такъ быстры?
Съ минуту продолжалось молчаніе. Эстеръ положила на столъ свои двѣ маленькія ручки, сложенныя вмѣстѣ и изящно обутыя въ перчатки. Черезъ минуту она почувствовала, что обѣ эти руки накрыты и крѣпко сжаты рукою Феликса; но онъ ничего не говорилъ. Слезы показались теперь на обѣихъ ея щекахъ, и она могла уже взглянуть на него. Въ его глазахъ видно было выраженіе грусти, совершенно дли нея новое. Вдругъ маленькій Джобъ, который при этомъ случаѣ пустилъ въ ходъ свои умственныя способности, воскликнулъ нетерпѣливо:
-- Она тоже порѣзала себѣ палецъ!