-- Мнѣ нужно поговорить съ тобой объ очень важномъ дѣлѣ и я попросилъ бы тебя придти ко мнѣ на верхъ, сказалъ онъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ.
Эстеръ удивило это предложеніе, она не могла сообразить, что-же такое, по мнѣнію ея отца, могло быть важнѣйшимъ его обычныхъ утреннихъ занятій?
Она скоро узнала. Неподвижно, но въ страшномъ волненіи, слушала она исторію своей матери и грустный разсказъ объ испытаніяхъ, такъ долго мучившихъ ея отчима.....
Для м-ра Лайона разсказъ этотъ былъ исповѣдью предъ любимой дочерью въ его грѣхахъ и слабостяхъ. На Эстеръ онъ произвелъ благопріятное впечатлѣніе; мысль ея какъ будто развилась отъ изображенія страданій, борьбы, счастія и горя, которыя до сихъ поръ были для нея темною загадкой. Открытіе, что пасторъ ей не отецъ, но что онъ всячески старался любить и лелѣять ее, какъ родную дочь, послужило только къ тому, что этотъ странный, утомленный жизнью, съ угловатыми манерами человѣкъ сталъ предметомъ ея еще большей, горячей привязанности. Быть можетъ, эта честная исповѣдь не такъ бы сильно на нее подѣйствовала, если бы въ ней не произошла, въ теченіе послѣднихъ двухъ мѣсяцевъ, глубокая нравственная перемѣна, благодаря знакомству ея съ Феликсомъ Гольтомъ, который пріучилъ ее не слишкомъ быть увѣренной въ непогрѣшимости ея собственныхъ дѣйствій,
Эстеръ сидѣла напротивъ отца и во все время его разсказа не пошевельнулась. Окончивъ свою длинную исповѣдь, м-ръ Лайонъ остановился на время и потомъ робко прибавилъ:
-- Это -- позднее раскаяніе въ прошлыхъ заблужденіяхъ, Эстеръ! Для меня нѣтъ оправданія и теперь мы должны стараться, чтобы наша привязанность укрѣпилась вѣрой. Притомъ же ты.....
Эстеръ встала и опустилась на деревянный стулъ, стоявшій подлѣ кресла отца,-- сюда, обыкновенно, онъ клалъ свои книги. Она хотѣла говорить, но слезы мѣшали ей. Обнявъ старика, она наконецъ проговорила сквозь рыданія: "Батюшка, батюшка, я недостаточно васъ любила,-- простите! я буду -- буду!"
Изумленіе и радость старика были до того велики, что онъ совсѣмъ растерялся. Онъ былъ готовъ просить прощенія у той, которая просила его для себя.
Такъ сидѣли они, не говоря другъ другу ни слова. Наконецъ Эстеръ пришла въ себя; поднявъ голову, она спокойно посмотрѣла на пастора; потомъ, взявъ своею маленькою ручкой его руку, промолвила:
-- Вы были честный труженикъ батюшка и были очень бѣдны. Матушка же была леди, привыкшая къ роскоши.