-- Становится темно, сказалъ Феликсъ,-- м-ръ Лайонъ, вѣроятно, безпокоится о васъ.
-- Не думаю. Лидди, вѣрно, сказала ему, что я пошла съ вами, и что вы запаслись толстою палкою, отвѣчала Эстеръ съ легкимъ смѣхомъ.
Феликсъ зашелъ къ нимъ напиться чаю. М-ръ Лайонъ завладѣлъ имъ и разговоръ все время вертѣлся на интересующей всѣхъ темѣ -- выборахъ. Заговорили о необычайномъ количествѣ развѣшенныхъ объявленій отъ кандидатовъ вообще, потомъ перешли къ Трансому въ частности. Феликсъ объявилъ, что ему рѣшительно все равно -- кого бы не выбрали. Завязался горячій споръ.
-- Вы отдѣлываетесь парадоксами, мой другъ,-- замѣтилъ пасторъ,-- вѣдь вы не можете отвергать, что гордитесь именемъ радикала.
-- Это правда, отвѣчалъ Феликсъ,-- но не менѣе справедливо и то, что я требую отъ радикаловъ такихъ качествъ, какія они должны имѣть, если захотятъ, чтобы ихъ убѣжденія получили разумныя, практическій смыслъ. А гдѣ у насъ такой кандидатъ!
Эстеръ не вмѣшивалась въ разговоръ. Она думала о Феликсѣ Гольтѣ. Не отъ него-ли впервые она узнала о многихъ вещахъ, о которыхъ прежде едва догадывалась? Не онъ-ли научилъ ее строже анализировать свои поступки и побужденія? Не его-ли пылкіе рѣчи о назначеніи человѣка и объ истинныхъ нравственныхъ, человѣческихъ качествахъ такъ глубоко запали ей въ душу? Не его-ли слова заставляли ее такъ часто задумываться? Не онъ-ли поддерживалъ въ ней энергію? Ничего нѣтъ удивительнаго, если она думала, что потеря такого человѣка будетъ для нея ничѣмъ невознаградимой потерей.
Но зачѣмъ терять его? Она никакъ не повѣритъ, чтобы онъ былъ къ ней совсѣмъ равнодушенъ.
ГЛАВА ХXVIII.
Распространеніе печатныхъ объявленій необычнаго свойства, замѣченное м-ромъ Лайономъ и Феликсомъ, было однимъ изъ признаковъ приближенія времени выборовъ. Прибытіе въ Треби ревизующаго барристера не только доставляло случай людямъ, не имѣвшимъ особыхъ занятій, выказать свое рвеніе къ безукоризненности избирательныхъ списковъ, но также давало возможность соединить выполненіе этого общественнаго долга съ нѣкоторыми частными удовольствіями, какъ напр. съ блужданіемъ по улицамъ и съ ротозѣйничаньемъ въ дверяхъ домовъ.
Составить себѣ опредѣленный взглядъ на упомянутое событіе было дѣломъ не легкимъ для жителей Треби; уже одного появленія должностного лица съ малоизвѣстнымъ названіемъ было достаточно, чтобы повергнуть ихъ въ глубокое раздумье. Возьмемъ напр. м-ра Пинка, сѣдельника: пока ревизія не давала ему ни выгоды, ни невыгоды до тѣхъ поръ она была для него явленіемъ, столь же необычнымъ, какъ молодой жирафъ, котораго впослѣдствіи привезли въ эти мѣста, т. с. явленіемъ, которое признавалось возможнымъ только созерцать, но отнюдь не критиковать. М-ръ Пинка, былъ самый закоренѣлый тори: онъ признавалъ отыскиваніе погрѣшностей въ избирательныхъ спискахъ дѣломъ радикальнымъ и отчасти нечестивымъ, потому что оно мѣшало торговлѣ, и во всякомъ случаѣ могло оскорбить тѣхъ или другихъ лицъ, да и при томъ въ самомъ существѣ предмета скрывалась какая-то Немезида, дѣлавшая возраженіе противъ правильности списковъ небезопаснымъ; съ этой точки зрѣнія даже билль о реформѣ принималъ видъ какъ бы электрическаго угря, котораго благоразумному торговцу лучше оставить въ покоѣ. Одни только паписты жили довольно далеко, такъ что объ нихъ можно было говорить безъ всякаго стѣсненія.