-- Мнѣ хотѣлось бы быть увѣреннымъ, что вы смотрите на вещи также, какъ я, сказалъ онъ вдругъ, послѣ минутнаго молчанія.
-- А я увѣрена, что ваши взгляды гораздо умнѣе моихъ, сказала Эстеръ, почти съ колкостью, не поднимая глазъ.
-- Есть люди, которые должны желать справедливо судить другъ о другѣ. Не желать этого -- было бы жестоко. Я знаю, что, по вашему мнѣнію, я человѣкъ, неспособный къ чувству, или, по крайней мѣрѣ, неспособный къ сильной привязанности. Вы думаете, что я не могу ничего любить, кромѣ своихъ собственныхъ идей.
-- Предположите, что я отвѣчаю вамъ такимъ же самымъ вопросомъ, сказала Эстеръ, немного поднявъ голову.
-- Какъ?
-- Да, что вы считаете меня пустой женщиной, неспособной понять то, что есть въ васъ лучшаго,-- женщиной, которая старается понизить до уровня своего пониманія и по своему исправлять все, что для нея слишкомъ высоко.
-- Не уклоняйтесь отъ моего вопроса. Отвѣчайте прямо.-- Въ звукѣ этихъ словъ Феликса слышно было выраженіе мучительной мольбы. Работа, выпущенная изъ рукъ Эстеръ, упала на ея колѣни. Молодая дѣвушка смотрѣла на него, но не въ состояніи была говорить.
-- Я хотѣлъ бы только, чтобъ вы сказали мнѣ,-- хотя разъ,-- что вы знаете, какъ охотно я предпочелъ бы позволить себѣ любить и самому быть любимому, какъ и всѣ другіе люди дѣлаютъ, когда могутъ, чѣмъ...
Этотъ перерывъ въ словахъ былъ у Феликса совершенно новымъ явленіемъ. Въ первый разъ онъ потерялъ самообладаніе и отвернулся. Онъ былъ въ разладѣ съ самимъ собою. Онъ хорошо зналъ, что началъ то, чего кончать не слѣдовало.
Эстеръ, какъ и всякая женщина по натурѣ,-- женщина, которая ждетъ любви, но сама ее никогда не попроситъ,-- ощутила радость при такихъ видимыхъ признакахъ своего вліянія, но эти признаки вызвали у нея только проявленіе благородства, а не сдержанности, какъ непремѣнно было бы, еслибы натура дѣвушки была болѣе мелкою. Съ глубокою, но робкою серьезностью она сказала: