Оставивъ Эстеръ, Феликсъ не могъ сейчасъ же вернуться домой. Онъ вышелъ за городъ, походилъ тамъ немного, любуясь декабрскою тишиною полей, и возвратился въ городъ по большей улицѣ, которая вела на базарную площадь.
Было около половины втораго; Феликсъ замѣтилъ, что улица была наполнена народомъ больше, чѣмъ прежде. Все время, пока онъ шелъ до избирательныхъ шалашей, давка въ толпѣ была такъ сильна, что возвратиться назадъ оказывалось совершенно невозможнымъ; онъ шелъ почти поневолѣ, хотя высокій ростъ и сильное сложеніе Феликса выходили изъ ряда обыкновенныхъ даже въ толпѣ, гдѣ было много дюжихъ рабочихъ, привыкшихъ управляться съ тяжелыми инструментами. Тутъ находились почти всѣ, самые бѣдные и неприглядные съ вида жители Треби. Феликсъ, увлекаемый все болѣе и болѣе впередъ движеніемъ толпы, замѣтилъ въ разныхъ мѣстахъ людей, наружность которыхъ носила на себѣ тотъ рѣзкій отпечатокъ, который свойственъ только мануфактурнымъ городамъ.
Однакожъ признаковъ какихъ-нибудь опредѣленныхъ дурныхъ намѣреній въ толпѣ еще не было. Очевидно было только, что большая часть этой толпы разгорячена виномъ, и что поступки подобныхъ людей едва-ли могутъ быть болѣе обдуманны, чѣмъ, напримѣръ, поступки быковъ или свиней, собранныхъ въ кучу и сбитыхъ съ толку крикомъ и толчками. Смѣшанные, оглушительные крики, случайныя стычки, удары и даже драка, казалось увеличивались каждую минуту. Констебли, находившіеся въ толпѣ, были совершенно безсильны. Оффиціальная особа, которая виднѣлась иногда въ толпѣ двигаясь вмѣстѣ съ ней, столь же мало могла сдерживать послѣднюю, какъ вѣха, поставленная на водѣ, можетъ дѣйствовать на расходившіеся валы. Безъ сомнѣнія, дѣло не обошлось безъ множества ушибовъ и даже ранъ, а сколько оскорбленій разнаго рода разсѣяно было въ тоже время -- этого никто и опредѣлить не можетъ.
Очевидно было, что подача голосовъ болѣе продолжаться не можетъ, и потому эту церемонію пришлось отложить. Вѣроятность серьезныхъ безпорядковъ возросла такъ сильно, что даже поколебала сопротивленіе ректора предложенію послать за войскомъ; когда Феликсъ возвращался въ городъ, нарочный съ этой цѣлью уже былъ отправленъ въ Дуффильдъ. Ректоръ хотѣлъ опять выѣхать къ толпѣ и прочитать законъ о мятежахъ съ такого пункта, откуда его можно бы было лучше разслышать, чѣмъ изъ окна "Маркиза Гренби"; но м-ръ Кроу, старшій констебль, только что вернувшійся съ мѣста и ближе наблюдавшій положеніе дѣлъ, утверждалъ, что рискъ былъ бы слишкомъ великъ. Привели къ присягѣ нѣсколько новыхъ констеблей; впрочемъ м-ръ Кроу пророчески выразился, что если разъ безпорядки начнутся, то толпа уже не будетъ заботиться ни о какихъ констебляхъ.
Однакожь когда ректоръ, обладавшій сильнымъ и звучнымъ голосомъ, показался на балконѣ и прочиталъ слова закона, повелѣвающія всѣмъ и каждому расходиться по домамъ или приниматься за обыкновенныя дозволенныя занятія, то это произвело на толпу сильное, хотя и преходящее дѣйствіе. Всѣ, стоявшіе ближе, слушали чтеніе и въ теченіе нѣсколькихъ минутъ послѣ заключительныхъ словъ, продолжалась сравнительная тишина. Но потомъ народъ опять началъ волноваться, снова поднялся говоръ, который, постепенно возрастая, обратился въ крики и ревъ, какъ прежде. Движеніе это было подобно потоку, который пытаются остановить и который все увлекаетъ въ своемъ стремленіи. Расположена-ли была толпа повиноваться приказанію разойтись въ теченіе часа -- это оставалось подвержено сомнѣнію, которое все болѣе и болѣе дѣлалось похожимъ на отрицаніе.
Въ это время м-ръ Кроу, считавшій себя человѣкомъ дальновиднымъ, предпринялъ шагъ, значительно ускорившій исполненіе собственнаго его пророчества. Этотъ констебль, вмѣстѣ съ судьями, прибылъ, по заднимъ улицамъ, въ гостинницу Семи Звѣздъ, и здѣсь законъ о, мятежахъ опять былъ прочитанъ изъ окна съ тѣмъ же результатомъ, какъ и въ первый разъ. Ректоръ возвратился прежнимъ путемъ въ гостинницу "Маркиза Гренби", какъ такое мѣсто, которое наиболѣе прилично для пребыванія администраціи, а м-ръ Кроу остался на другомъ концѣ Королевской улицы, гдѣ также присутствіе какого-нибудь начальственнаго лица было, безъ сомнѣнія, необходимо. Видя, что срокъ, данный народу на возвращеніе по домамъ уже истекъ, и голосъ закона оказался безсильнымъ, Кроу самъ показался въ верхнемъ окнѣ гостинницы и, обратившись къ толпѣ, объяснилъ ей, что уже послали за войскомъ и что если народъ не разойдется, то, вмѣсто констеблей, будетъ имѣть дѣло съ кавалеріей.
М-ръ Кроу, подобно нѣкоторымъ другимъ прославленнымъ въ исторіи полицейскимъ властямъ, "пользовался дурной репутаціей," то-есть, позволялъ себѣ такіе поступки, которые испортили его репутацію; онъ не имѣлъ ни малѣйшей популярности въ Треби. Весьма вѣроятно, что даже и другое сообщеніе, болѣе пріятнаго свойства, сказанное имъ, много потеряло бы въ глазахъ слушателей, именно по этой причинѣ, а слова, которыя онъ теперь произнесъ, были сами по себѣ такъ неутѣшительны, что, вмѣсто вразумленія толпы, казалось, только раздражили ее. Кто-то изъ числа окружавшихъ гостинницу схватилъ изъ стоявшаго по близости, въ зеленной лавкѣ, куля, сырую картофелину, бросилъ ею въ констебля и попалъ ему въ ротъ. Немедленно затѣмъ картофель и рѣпа въ большомъ количествѣ полетѣли въ окна "Семи звѣздъ" и перебили въ нихъ стекла. Феликсъ, находившійся въ это время на половинѣ своего пути по главной улицѣ, слышалъ, какъ крики слились въ дикій ревъ, и видѣлъ, какъ масса народа бросилась въ лавки гдѣ можно было найти болѣе приличные метательные снаряды, чѣмъ картофель и рѣпа. Раздался крикъ, что тори послали за солдатами, и что если въ народѣ находятся люди, которые, называясь торіями, будутъ -- добровольно или какъ нибудь иначе -- тянуть торійскую сторону, то такихъ должно считать главными виновниками безпорядковъ.
Въ толпѣ видны были такія явленія, которыя показывали, что преобладающее настроеніе ея обращалось противъ приверженцевъ Дебари и въ пользу Трансома. Нѣсколько лавокъ было попорчено и всѣ они были "торійскія лавки." Торговцы, которые только могли, заперли у себя двори и загородили извнутри окна. Паническій страхъ распространился между домовладѣльцами этого до сихъ поръ мирнаго города; съ тревогой ждали прибытія военной силы. Ректоръ находился въ мучительномъ безпокойствѣ по поводу этого обстоятельства: онъ послалъ уже, подъ величайшимъ секретомъ, въ Гэсеркотъ двухъ гонцовъ съ приказаніемъ, чтобъ солдаты ѣхали прямо въ городъ, но боялся,-- не перехвачены-ли посланные.
Было три часа: протекло ужо болѣе часу со времени чтенія закона о мятежахъ. Ректоръ большого Треби отправилъ исполненное негодованія посланіе въ гостинницу Барана, къ м-ру Линтону, ректору малаго Треби,-- говоря, что въ толпѣ очевидно господствуетъ радикальный духъ, и что особенная отвѣтственность за это должна пасть на партію м-ра Трансома. Гдѣ былъ м-ръ Джерминъ?
М-ръ Линтонъ отвѣчалъ, что онъ самъ ходилъ по направленію къ Дуффильду,-- посмотрѣть, не идутъ-ли солдаты? Что касается до Джермина, то онъ, пасторъ Линтонъ, не можетъ отвѣчать за этого стряпчаго: онъ думалъ, что Джерминъ отправился куда-нибудь по дѣлу -- доставать избирательные голоса.