-- Конечно. Вамъ нужно время, чтобъ рѣшить: стоитъ ли за удовольствіе погубить меня, которому вы дѣйствительно многимъ обязаны, пожертвовать трансомскими помѣстьями.-- Желаю вамъ добраго утра.
Гарольдъ не сказалъ ни слова и даже не посмотрѣлъ на него, и Джерминъ молча вышелъ изъ комнаты. Затворяя за собою дверь, онъ увидѣлъ, что м-съ Трансомъ высунулъ свое блѣдное лицо изъ другой двери, находившейся въ той же стѣнѣ, такъ что Джерминъ могъ не замѣтить ее. Воспользовавшись этимъ случаемъ, онъ прошелъ черезъ сѣни не останавливаясь, какъ бы не зная, что за нимъ слѣдятъ. Онъ не хотѣлъ встрѣтиться теперь съ м-съ Трансомъ; и одного непріятнаго разговора было для него достаточно.
Она видѣла, что онъ избѣгалъ ее и была слишкомъ горда, чтобъ остановить его. Она теперь одинаково ничего не значила, какъ въ его глазахъ, такъ и въ глазахъ ея сына. "Въ сердцахъ людей нѣтъ памяти," сказала она сама себѣ съ горечью. Повернувшись, она пошла въ свою гостиную и по дорогѣ услышала голосъ м-ра Трансома, игравшаго съ маленькимъ Гарри. Она дорого бы дала въ эту минуту, чтобъ ея слабый мужъ, вмѣсто вѣчной боязни, питалъ бы къ ней до сихъ поръ любовь. Она чувствовала, что никто ее не любилъ и если она значила что либо на свѣтѣ, то развѣ только для своей старой горничной Деннеръ.
ГЛАВА XXXVI.
Большинство людей почувствовало бы тоже, что почувствовалъ Гарольдъ Трансомъ, еслибъ заправляя, почти что владѣя, великолѣпнымъ помѣстьемъ, съ которымъ соединено древнее имя и значительное общественное положеніе, они вдругъ узнали, что существуетъ человѣкъ, который имѣетъ законное право лишить ихъ этихъ преимуществъ, право ему самому неизвѣстное. Обыкновенно болѣе кратковременный срокъ владѣнія, чѣмъ въ настоящемъ случаѣ, доставляетъ по закону неотчуждамое право собственности и если, въ рѣдкихъ случаяхъ, законъ дозволяетъ въ силу старинныхъ, темныхъ актовъ, передачу имѣнія въ другіе руки, то нравственныя причины для узаконенія давностью долговременнаго владѣнія, остаются во всей своей силѣ. Можно смѣло утверждать, что очень немногіе будутъ того мнѣнія, что Гарольдъ обязанъ отыіскать неизвѣстнаго наслѣдника и навязать ему его права; напротивъ, большинство осмѣяло бы подобный поступокъ и почло бы Гарольда за сумасшедшаго. По мнѣнію ихъ, настоящій владѣтель, не имѣвшій никакого понятія о своихъ правахъ, вѣроятно, гораздо счастливѣе въ своей средѣ и ему несравненно лучше въ ней и оставаться. И Гарольду вѣрно никогда бы не пришлось заботиться о его существованіи, еслибъ извѣстіе о немъ не было облечено въ форму угрозы тѣмъ, кто могъ дѣйствительно исполнить эту угрозу.
Въ самомъ дѣлѣ то, что онъ сдѣлалъ бы при другихъ обстоятельствахъ, было для него гораздо яснѣе, чѣмъ то, что онъ чувствовалъ себя обязаннымъ сдѣлать при настоящемъ критическомъ положеніи. По мнѣнію свѣта, съ его стороны вовсе не было бы безчестіемъ, еслибы, защищаясь отъ своихъ противниковъ, онъ нанялъ ловкихъ адвокатовъ, чтобъ обойдти какимъ-нибудь юридическимъ крючкомъ законныя права своихъ противниковъ. Быть можетъ, этотъ неожиданный наслѣдникъ походилъ на того пьянаго старика, который убитъ во время бунта. Весь свѣтъ счелъ бы Трансома въ правѣ бороться до послѣдней крайности со всѣми, хотя и законными притязаніями на его владѣнія. Пораженіе обусловливало и другія потери кромѣ помѣстья. Такихъ потерь Трансомы и то ужь слишкомъ много понесли.
Но отчего, если не было ничего дурнаго въ сопротивленіи новымъ притязаніямъ на его родовыя помѣстья, онъ чувствовалъ какое-то нежеланіе устранить эти притязанія, уничтоженіемъ всѣхъ доказательствъ? Для него было смертельнымъ разочарованіемъ, невыносимой жертвой отказаться отъ мести. Но еслибъ онъ и рѣшился на это, какъ на самое разумное дѣло, ему вссже было противно войдти, какъ бы въ сообщничество съ Джерминомъ; онъ все же съ ужасомъ отворачивался отъ тайнаго уничтоженія справедливыхъ законныхъ правъ. Еслибъ онъ только зналъ всѣ подробности, еслибъ онъ зналъ, кто былъ этотъ наслѣдникъ, онъ могъ бы найдти средство выйдти изъ этого затруднительнаго положенія, средство, которое не противорѣчіи о бы ни его благородству, ни его достоинству. Но Джерминъ былъ слишкомъ хитеръ, чтобъ дать какія нибудь подробности Гарольду; онъ даже очень осторожно говорилъ объ этомъ наслѣдникѣ въ мужскомъ родѣ. Онъ былъ увѣренъ, что никто, кромѣ него, не могъ объяснить Гарольду эту тайну. Онъ возвратился домой убѣжденный, что между этимъ свиданіемъ и слѣдующимъ, Гарольдъ обреченъ на тягостную внутреннюю борьбу, исключительно основанную на тѣхъ свѣденіяхъ, которыя онъ ему сообщилъ. И онъ ни мало не сомнѣвался, что результатъ этой борьбы будетъ такой, какого онъ желалъ; Гарольдъ былъ не дуракъ; и было много вещей на свѣтѣ, которыя онъ любилъ болѣе, чѣмъ неблагоразумную месть.
Дѣйствительно написавъ въ Лондонъ, какъ онъ обѣщалъ, Гарольдъ провелъ много часовъ во внутренней борьбѣ, которая немногимъ отличалась отъ предполагаемой Джерминомъ. Эта борьба нигдѣ его не оставляла, ходилъ ли онъ пѣшкомъ, ѣздилъ ли онъ верхомъ, даже ночью во время сна безпокойныя мысли тревожили его. Онъ по природѣ не былъ склоненъ къ подобной борьбѣ и никогда до сихъ поръ не бывалъ такъ долго въ нерѣшительности, какъ ему дѣйствовать. Это необычное дли него состояніе ума было такъ тягостно, что онъ теперь въ десять разъ болѣе ненавидѣлъ Джермина. Такимъ образомъ, чѣмъ болѣе и болѣе его соблазняла возможность отдѣлаться отъ всякаго риска потерять свои помѣстья, тѣмъ сообщничество съ Джерминомъ казалось ему немыслимѣе, неисполнимѣе.
Но пока Гарольдъ терзался своей зависимостію отъ Джермина относительно свѣденій объ этомъ таинственномъ наслѣдникѣ, независимыя свѣденія изъ другого источника были уже на дорогѣ къ нему. Везъ ихъ Христіанъ, который послѣ основательнаго взвѣшиванья всѣхъ вѣроятностей, пришелъ къ убѣжденію, что самое, полезное для него примѣненіе данныхъ свѣденій о Байклифѣ и его дочери, было передача ихъ въ руки Гарольда Трансома. Онъ боялся Джермина и не довѣрялъ Джонсону, но ему казалось, что онъ могъ вполнѣ надѣяться на Гарольда Трансома, котораго интересы были всего болѣе затронуты въ этомъ дѣлѣ; и изъ всѣхъ результатовъ онъ болѣе всего предпочиталъ уѣхать изъ Англіи съ большой суммой денегъ, которая, по крайней мѣрѣ, на время, дастъ ему возможность жить припѣваючи.
Дня черезъ три послѣ посѣщенія Джермина, Доминикъ отворилъ дверь въ гостиную Гарольда и сказалъ, что "мистеръ Христіанъ," курьеръ м-ра Филиппа Дебари и старый знакомый Доминика, по Неаполю, желаетъ видѣть Гарольда по важному дѣлу. Гарольдъ тотчасъ подумалъ, что, вѣроятно, дѣло касалось политики, хотя было довольно странно, чтобы слуга игралъ роль посредника въ подобныхъ дѣлахъ. Онъ велѣлъ его впустить и ожидалъ какихъ нибудь непріятныхъ объясненій.