Христіанъ въ это утро отличался тѣмъ смиреннымъ, но не низкопоклоннымъ видомъ, который онъ всегда принималъ, когда имѣлъ дѣло съ людьми, стоящими выше его. М-ръ Дебари, предпочитавшій имѣть около себя человѣка, какъ можно менѣе похожаго на обыкновеннаго лакея, имѣлъ особое пристрастіе къ ловкому, смирному Христіану и онъ очень-бы удивился, еслибъ увидѣлъ, какъ дерзко умѣлъ обходиться Христіанъ съ людьми, подобными м-ру Лайону, которые не имѣютъ никакого значенія въ обществѣ. Христіанъ хорошо зналъ свѣтъ, т. е. онъ зналъ прейсъ-курантъ почти всѣхъ вещей.
Видя, что его принимаютъ за посланнаго, онъ, стоя у дверей съ шляпой въ рукахъ, сказалъ, съ почтительною развязностью.
-- Вы вѣрно удивитесь, сэръ, что я пришелъ къ вамъ по собственному дѣлу и дѣйствительно, я бы никогда на это не рѣшился, еслибъ мое дѣло не касалось лично васъ.
-- Такъ вы присланы не м-ромъ Дебари, сказалъ Гарольдъ съ нѣкоторымъ удивленіемъ.
-- Нѣтъ, сэръ, мое дѣло тайна и если вы позволите, оно должно остаться таковымъ.
-- Вы отъ меня, кажется, требуете обязательства, спросилъ Гарольдъ нѣсколько сомнительно.
-- Да, сэръ, я долженъ просить васъ, чтобъ вы обязались, не разсказывать м-ру Джермину того, что произойдетъ между нами.
-- Съ большимъ удовольствіемъ, сказалъ Гарольдъ и лицо его просіяло,-- но какого рода дѣла вы имѣли съ Джерминомъ.
-- Такъ онъ вамъ ничего не говорилъ обо мнѣ, сэръ?
-- Нѣтъ, ничего.