-- Дитя мое, я не могу медлить ни минуты. Я не могу ни вкусить хлѣба, ни выпить воды, прежде чѣмъ узнаю всѣ подробности о поступкѣ этого молодаго человѣка, прежде чѣмъ узнаю, что можетъ и что не можетъ быть доказано противъ него. Я боюсь что въ городѣ нѣтъ никого, кто бы постоялъ за него; даже друзья нашей церкви часто попрекали меня за пристрастіе къ нему. Но Эстеръ, мое милое дитя...
Тутъ м-ръ Лайонъ схватилъ ее за руку; онъ чувствовалъ необходимость высказаться, и забылъ, что за минуту передъ тѣмъ торопился уйти.
-- Я знаю, что Господь вѣдаетъ все, но мы -- мы часто должны судить по невѣрнымъ признакамъ, чтобы, этимъ путемъ, научиться питать вѣру другъ въ друга. Наша великая вѣра, Эстеръ, вѣра мучениковъ; я не отвернусь отъ человѣка, какихъ бы религіозныхъ убѣжденій онъ не былъ, который терпитъ за то, что не хочетъ лгать; нѣтъ, хотя я и ненамѣренъ своевольно избирать себѣ священные догматы, но я не могу не вѣрить, что значеніе божественнаго искупленія гораздо шире, чѣмъ самое крайнее наше человѣколюбіе и милосердіе. Нѣкогда я думалъ иначе, но теперь это мое убѣжденіе.
Проповѣдникъ остановился и, казалось, мысли его витали въ прошедшемъ; мысли всегда уносили его далеко отъ настоящаго, даже, когда ему предстояло спѣшное дѣло. Эстеръ воспользовалась этимъ случаемъ и настояла на томъ, чтобъ онъ подкрѣпилъ свои ослабѣвшія силы бульономъ, прежде чѣмъ отправится для собиранія вѣрныхъ, опредѣленныхъ свѣденій изъ устъ различныхъ свидѣтелей, начиная съ бѣдной м-съ Гольтъ, которая могла отуманить голову любаго адвоката.
Смотря на все горе, причиняемое ей Феликсомъ, лишь какъ на исполненіе своихъ предсказаній, м-съ Гольтъ съ горячностію искала въ этой несчастной исторіи какое-то таинственное значеніе. Она, повидимому, совсѣмъ забывала тотъ важный фактъ, чти Феликсъ сидѣлъ за работой до одинадцати часовъ, словно глухой, что онъ выбѣжалъ изъ дому внѣ себя отъ изумленія и ужаса, возвратился съ радостнымъ извѣстіемъ, что все спокойно и попросилъ оставить ему что нибудь поѣсть -- факты, которые могли служить свидѣтельствомъ, что Феликсъ не принималъ участія ни въ какихъ подготовленіяхъ возстанія и былъ напротивъ враждебенъ ему. Всѣ эти подробности были объяснены ею, какъ бы не нарочно, словно онѣ не имѣли ничего общаго съ дѣломъ; но она считала самымъ важнымъ въ этомъ дѣлѣ свое предсказаніе, сдѣланное ею задолго до Михайловаго дня, когда, разсердившись на Феликса, она сказала ему: "Ты подвергнешься большему несчастію за твою самонадѣянность въ отношеніи пилюль и элексира".
-- Вотъ видите, м-ръ Лайонъ, сказала бѣдная женщина, надѣвшая нарочно старое, уже давно брошенное платье, измятую манишку и неглаженный чепецъ,-- вотъ видите мои слова исполнились скорѣе, чѣмъ я думала. Феликсъ можетъ, если хочетъ, противорѣчить мнѣ; но вотъ онъ въ тюрьмѣ, а я здѣсь одна и всего на все имѣю на прожитіе пол-кроны въ недѣлю изъ тѣхъ денегъ, которыя я сберегла на черный день, да еще этотъ домъ, за который я должна платить ренту. Не я виновата во всемъ этомъ м-ръ Лайонъ, никто про меня но можетъ этого сказать -- этотъ бѣдный сиротка (и она указала рукой на маленькаго Джоба, сидѣвшаго у нея на колѣняхъ), столь же мало вѣдаетъ, какъ и я, о бунтахъ, убійствахъ и прочемъ злѣ, Но когда у тебя сынъ, такой умный и повелительный, что запрещаетъ лекарства, которыя продавали повсюду люди гораздо лучше его, прежде чѣмъ онъ родился -- не зачѣмъ и быть добродѣтельной на семъ свѣтѣ. Но вѣдь онъ былъ ребенкомъ, м-ръ Лайонъ, и я его кормила своимъ молокомъ (тутъ материнская любовь м-съ Гольтъ взяла верхъ надъ всѣми ея разглагольствованіями и она продолжала уже всхлипывая), и подумать, что его сошлютъ, обрѣютъ голову, заставятъ работать, какъ каторжнаго. Охъ, охъ!
При видѣ слезъ м-съ Гольтъ, маленькій Джобъ, который хотя и смутно, но понималъ, что случилось горе, и что Феликса обидѣли и увезли, также поднялъ жалобный ревъ.
-- Нѣтъ, м-съ Гольтъ, сказалъ проповѣдникъ, желая ее утѣшить,-- не преувеличивайте своего горя неосновательными опасеніями. Я твердо надѣюсь, что мой юный другъ, вашъ сынъ, вскорѣ освободится отъ всякихъ тяжелыхъ послѣдствій этого дѣла, кромѣ того нравственнаго гнета, который смерть Тукера наложитъ на него навсегда. Я убѣжденъ, что присяжные, его соотечественники, съумѣютъ отличить несчастье, или пожалуй заблужденіе, отъ злого намѣренія и потому не признаютъ его виновнымъ ни въ какомъ важномъ преступленіи.
-- Онъ никогда въ жизни ничего не укралъ, м-ръ Лайонъ, сказала м-съ Гольтъ съ жаромъ,-- никто не можетъ мнѣ сказать, чтобъ мой сынъ укралъ деньги, какъ молодой человѣкъ въ банкѣ, хотя онъ на взглядъ, особливо по воскресеньямъ, былъ гораздо представительнѣе и почтеннѣе моего Феликса. Я знаю, очень не хорошо драться съ констэблями; но говорятъ, что вдовѣ Тукера будетъ гораздо лучше жить теперь, чѣмъ прежде; важные люди дадутъ ей пенсіонъ, ее пристроятъ въ богадѣльню, дѣтей въ школу и т. д. Горе легко переносить, когда всякій поможетъ; и если судья и присяжные захотятъ справедливо поступить съ Феликсомъ, то они подумаютъ о его бѣдной матери, у которой изо рта вырвали кусокъ хлѣба и оставили только пол-кроны въ недѣлю и мебель -- конечно, она хорошая, я сама ее покупала;-- и еще мнѣ надо содержать этого сиротку, котораго Феликсъ самъ принесъ мнѣ. Я могла бы отослать его назадъ къ его старому дѣду, котораго содержитъ приходъ, но я не такая женщина, м-ръ Лайонъ; у меня нѣжное сердце. Вотъ посмотрите, какія у него маленькія ножки, точно мраморныя (тутъ м-съ Гольтъ сняла съ Джоба башмакъ и чулокъ и показала его чисто вымытую ножку); вы, быть можетъ, скажете отчего я не возьму жильца; но вѣдь это легко говорить; не всякій человѣкъ нуждается въ комнатѣ; а если что нибудь случится съ Феликсомъ, то я могу прямо идти въ тюрьму и никто меня оттуда не выкупитъ; право, ужасно, какъ всѣ члены нашей церкви нападаютъ на моего сына. Но я полагаю, они бы лучше предоставили его матери судить о немъ; какъ бы онъ тамъ ни былъ страненъ и повелителенъ, какъ бы онъ не противорѣчилъ священному писанію касательно лекарствъ, но все же онъ очень уменъ -- это я скажу -- и онъ законный сынъ своего отца и меня, своей матери, урожденной Мери Уолъ, которая родилась тридцать лѣтъ прежде, чѣмъ вышла за его отца (Тутъ м-съ Гольтъ заплакала и сквозь слезы прибавила); и если его сошлютъ, то я бы желала пойти къ нему, въ тюрьму, и понести этого сиротку; онъ очень любилъ держать его на рукахъ и говорилъ, что никогда не женится; и вотъ помимо его воли исполняется его желаніе.
М-ръ Лайонъ выслушалъ ее до конца, тяжело по временамъ вздыхая, и потомъ, чтобъ ее успокоить, сказалъ, что, онъ самъ отправится въ Ломфордъ, какъ только будетъ возможно, и не дастъ себѣ покоя, пока не сдѣлаетъ для Феликса всего, что отъ него зависитъ.