-- Нѣтъ, не теперь, милая моя, исключая того желанія, чтобы ты искала особеннаго просвѣтленія, прежде чѣмъ рѣшишься на что нибудь въ этихъ трудныхъ обстоятельствахъ, а главное, чтобъ ты не дала своему сердцу возгордиться тѣмъ, что, при строгомъ обсужденіи, оказывается только увеличеніемъ твоихъ обязанностей и твоей отвѣтственности; тебѣ предстоитъ идти по такому пути, который очарователенъ для плоти, но опасенъ для души.
-- Вѣдь вы всегда будете жить со мною батюшка?
Эстеръ произнесла эти слова, столько же подъ вліяніемъ истинной привязанности, сколько и побуждаемая необходимостью ухватиться за какую нибудь нравственную поддержку. Но не успѣла она произнесть ихъ, какъ въ головѣ ея, съ быстротою молніи, возникла цѣлая картина, ясно обнаруживавшая всю несообразность ея прошедшаго, заключавшаго въ себѣ все, что у ноя было святаго, дорогаго, съ будущимъ, открывшимся ей.... Предъ нею возсталъ образъ маленькаго пастора, единственная роскошь котораго, была выкурить трубку въ воскресенье, въ кухнѣ, теперь неожиданно окруженнаго богатствомъ..... но нѣтъ! ея отецъ, съ величественной печатью на челѣ прошедшаго горя и долгихъ неустанныхъ трудовъ, не могъ отречься отъ своего призванія и начать прозаичную, ни мало не подходящую ему жизнь..... Лицо Эстеръ пылало при этихъ мысляхъ, которыя пять мѣсяцевъ тому назадъ никогда не вошли бы ей въ голову. Ея слова къ отцу казались теперь насмѣшкой; ей стало стыдно. Старикъ же Лайонъ отвѣчалъ очень тихо:
-- Не прикасайся еще теперь до этой струны, дитя мое. Я долженъ научиться смотрѣть на твою судьбу, какъ повелѣваетъ Провидѣніе. Мы не будемъ на время говорить объ этомъ предметѣ; и я буду искать успокоенія въ исполненіи своихъ обычныхъ обязанностей.
На другое утро ничего не было говорено о случившемся. М-ръ Лайонъ былъ совершенно поглощенъ въ составленіе проповѣди, такъ какъ уже подходилъ конецъ недѣли, а Эстеръ надо было заняться своими ученицами. Къ обѣду явилась м-съ Гольтъ съ маленькимъ Джобомъ, приглашенная раздѣлить кусокъ жаренаго мяса. Послѣ многихъ, по словамъ пастора, безполезныхъ разглагольствованій, она уже вышла изъ дому, какъ вдругъ возвратилась съ удивительной вѣстью, что какой-то экипажъ остановился у воротъ Солодовеннаго подворья, и что въ немъ, кромѣ ливрейнаго лакея, сидѣли мужчина и дама. М-ръ Лайонъ и Эстеръ, уже изумленные необычайнымъ шумомъ и трескомъ на мостовой, молча взглянули другъ на друга; въ головахъ обоихъ промелькнуло одно и тоже имя.
-- Если это м-ръ Трансомъ, или кто нибудь такой же знатный, продолжала м-съ Гольтъ,-- то вы м-ръ Лайонъ не забудете моего сына и скажете, что у него есть мать, репутація которой незапятнана; они могутъ справляться сколько хотятъ. И не обращайте вниманія на слова Феликса; онъ такой упрямый, что готовъ остаться въ тюрьмѣ и пойти въ ссылку, только чтобы сдѣлать по своему. Нечего и говорить, что знатные могли бы его освободить еслибъ захотѣли; тяжело и горько думать, что зная всѣ тексты книги Притчей и Соломоновъ судъ....
Въ эту минуту м-ръ Лайонъ съ отчаяніемъ замахалъ рукой, и м-съ Гольтъ ретировалась въ кухню; въ тоже время въ наружныя двери показался Доминикъ и громко спросилъ: дома-ли м-ръ и миссъ Лайонъ и могутъ ли они принять м-съ Трансомъ и м-ра Гарольда Трансома. Пока Доминикъ возвращался къ экипажу, м-съ Гольтъ скрылась со своимъ маленькимъ Джобомъ къ Захаріи, церковному служителю, объяснивъ мимоходомъ Лиди, что она не такая женщина, какъ другія, и не будетъ оставаться тамъ, гдѣ ее не нужно; въ отвѣтъ на это Лиди, фундаментально расходясь съ нею во мнѣніяхъ, замѣтила ей въ слѣдъ, что очень хорошо было бы, еслибъ она это сознавала; это же самое замѣчаніе безмолвно примѣнила она и къ входившимъ,-- къ величественной м-съ Трансомъ въ черномъ бархатѣ и соболяхъ и красивому джентльмену, который своими роскошными, вьющимися волосами, темнымъ цвѣтомъ лица, богатымъ перстнемъ на рукѣ и вообще блестящимъ свѣтскимъ видомъ, неимѣвшимъ ничего общаго съ людьми посѣщавшими часовню, воскрешалъ въ умѣ Лиди страшный образъ Ирода, Понтія Пилата и столь часто приводимаго въ проповѣдяхъ Галліона.
Гарольдъ Трансомъ, любезно поздоровавшись съ Эстеръ, представилъ ей свою мать, орлиный взглядъ которой, устремленный на молодую дѣвушку, съ первой минуты какъ она вошла въ комнату, казалось пронзилъ на сквозь ея сердце. М-съ Трансомъ едва обратила вниманіе на м-ра Лайона, не отъ напускной гордости, но отъ совершенной умственной невозможности его замѣтить -- такъ человѣкъ не знающій естественныхъ наукъ не въ состояніи взглянуть на полипа иначе, какъ на живое растеніе, негодное къ столу. Но Гарольдъ видѣлъ, что Эстеръ очень пріятно поразила его мать, дѣйствительно она была особенно прелестна въ эту минуту. Ее ни мало не взяли въ расплохъ и она держала себя съ спокойнымъ достоинствомъ; но то, что она знала и передумала о возможной потерѣ Трансомами ихъ состоянія, по ея милости, возбудило въ ея душѣ какое то нѣжное къ нимъ чувство, придававшее особенную прелесть ея манерамъ.
Гарольдъ очень учтиво обошелся съ пасторомъ, давая понять, что ему предстояла значительная роль въ томъ важномъ дѣлѣ, по которому они пріѣхали. Послѣ первыхъ привѣтствій всѣ усѣлись подлѣ окна; м-съ Трансомъ и Эстеръ на диванѣ.
-- Мы должно быть очень удивлены нашимъ посѣщеніемъ, начала м-ссъ Трансомъ,-- я рѣдко бываю въ большомъ Треби. Меня привело сюда очень серьезное дѣло, которое вамъ объяснитъ мой сынъ.