-- Не слѣдовало-ли бы ему знать всю правду? сказалъ Джерминъ болѣе рѣзкимъ и убѣдительнымъ тономъ.
-- Я никогда ему не скажу! воскликнула м-съ Трансомъ, вскакивая съ мѣста и вся дрожа отъ гнѣвной страсти, которая снова дѣлала ее молодою. Руки ея были крѣпко сжаты, глаза и губы болѣе не выражали безпомощнаго, горькаго недовольства, но казалось пылали энергіею.-- Вы считаете жертвы, принесенныя вами для меня; вы ихъ отлично запомнили и хорошо сдѣлали; многихъ изъ нихъ никто другой не могъ бы знать и отгадать. Но вы приносили эти жертвы когда онѣ вамъ казались пріятными; когда вы говорили мнѣ, что это составляетъ ваше счастье; когда вы говорили, что я унижалась до васъ, что я осыпала насъ милостями.
Джерминъ также всталъ и положилъ руку на спинку стула. Онъ видимо поблѣднѣлъ, но хотѣлъ отвѣчать
-- Не говорите! произнесла м-съ Трансомъ повелительнымъ тономъ,-- не открывайте рта. Вы довольно говорили; я теперь скажу свое. Я также приносила жертвы, но тогда, когда я знала, что онѣ не составляли моего счастья, Это было послѣ того, какъ я увидѣла, что я унизилась, что ваша нѣжность превратилась въ расчетъ, что вы только пеклись о себѣ, а не обо мнѣ. Я слышала всѣ ваши объясненія -- о вашихъ обязанностяхъ въ жизни -- о нашей обоюдной репутаціи -- о нравственной молодой дѣвушкѣ, горячо привязанной къ вамъ. Я все перенесла, я всему дозволила идти своимъ чередомъ, я закрыла глаза; я скорѣе допустила бы, чтобъ меня заморили голодомъ, чѣмъ ссориться съ человѣкомъ, котораго я когда-то любила, чѣмъ обвинять его открыто въ томъ, что онъ превращалъ мою любовь въ выгодную для себя операцію.-- М-съ Трансомъ произнесла послѣднія слова нѣсколько дрожащимъ голосомъ; затѣмъ она остановилась на минуту; но когда снова заговорила, то казалось голосъ ее совершенно замерзъ такъ онъ былъ ледяно-холоденъ.-- Я не скажу, чтобъ я васъ никогда не боялась; я дѣйствительно васъ боялась и теперь знаю, что была права.
-- М-съ Трансомъ, отвѣчалъ Джерминъ, поблѣднѣвъ до самыхъ губъ,-- нечего говорить болѣе. Я беру назадъ слова, оскорбившія васъ.
-- Вы не можете ихъ взять назадъ. Можетъ-ли человѣкъ извиняться въ томъ, что онъ трусъ?.. такъ... я заставила васъ насиловать свою совѣсть?.. Я осквернила вашу чистоту? Я полагаю демоны благороднѣе -- они не такъ дерзки и нахальны. Я не промѣняю несчастія быть женщиной на низость быть мужчиной. Надо только быть мужчиной, чтобъ, во-первыхъ, сказать женщинѣ, что ея любовь сдѣлала ее вашей должницею и потомъ требовать, чтобъ она уплатила этотъ долгъ разорвавъ послѣднія узы, связующія ее съ сыномъ.
-- Я этою не прошу, сказалъ Джерминъ, съ нѣкоторымъ раздраженіемъ. Онъ начиналъ чувствовать, что его положеніе невыносимо. Въ немъ просыпалась простая грубая сила мужчины, и ему словно хотѣлось сжать горло этой женщины и не дать ей болѣе произнеси ни одного слова.
-- Вы этого просите и желаете. Я боялась, чтобъ съ вами не случилось несчастья. Съ самаго начала, какъ только Гарольдъ вернулся домой, меня мучило это ужасное опасеніе. Мнѣ казалось, что между вами могло произойти убійство. Я чувствовала весь ужасъ, что онъ не зналъ всей правды. Быть можетъ я кончила бы тѣмъ что побуждаемая своими собственными чувствами своими собственными воспоминаніями сказала бы ему все и сдѣлала бы его такимъ же несчастнымъ, какъ я сама, чтобъ только спасти васъ.
Снова ея голосъ какъ бы задрожалъ при воспоминаніи о женской нѣжности, сожалѣніи; но чрезъ мгновеніе она продолжала:
-- Но теперь, когда вы меня просили, я никогда ему не скажу! Будьте разорены.... нѣтъ сдѣлайте что нибудь еще болѣе подлое для своего спасенія. Если я согрѣшила, то впередъ уже была наказана тѣмъ, что я согрѣшила ради такого человѣка, какъ вы.