Это странное появленіе пришлось какъ нельзя болѣе кстати для м-съ Гольтъ. По ея понятіямъ было очень естественно, что умы джентльменовъ нѣсколько странны; такъ какъ имъ ненужно было наживать себѣ хлѣбъ, то милосердый Господь изъ экономіи и не далъ имъ того здраваго смысла, въ которомъ работящіе люди такъ нуждаются. М-съ Гольтъ тотчасъ встала и присѣла съ такимъ уваженіемъ, какъ еслибъ м-ръ Трансомъ казался такимъ же мудрецомъ, какъ лордъ Берлей.
-- Я надѣюсь, сэръ, что вы это не сочтете съ моей стороны за вольность, сказала она, пока старикъ смотрѣлъ на нее какимъ-то слабымъ, безчувственнымъ взглядомъ,-- я не такая женщина, чтобы сѣла въ чужомъ домѣ безъ приглашенія. Но меня люди сюда привели, потому что молодой джентльменъ желалъ поиграть съ сироткой.
-- Очень радъ, любезная... садитесь... садитесь... сказалъ м-ръ Трансомъ улыбаясь и кивая головой,-- славный мальчикъ вашъ внукъ?
-- Нѣтъ сэръ, отвѣчала м-съ Гольтъ, продолжая стоять столько же изъ страха къ м-ру Трансому, сколько и отъ сознанія, что неприлично сѣсть въ такую патетическую минуту,-- не мнѣ имѣть внука, хотя я бы и была итого достойна. Мой сынъ говоритъ, что онъ никогда не женится, да еще онъ теперь въ тюрьмѣ -- да еще говорятъ его сошлютъ вы можете сами видѣть, хотя вы и джентельменъ, что у меня мало шансовъ имѣть своихъ собственныхъ внучатъ. Этотъ мальчикъ внукъ стараго м-ра Тэджа, и его взялъ изъ состраданія мой Феликсъ; и я не противилась, потому что у меня доброе сердце. Я сама вѣдь вдова, и сынъ мой Феликсъ, хотя и большой, все же сирота; я знаю поэтому свой долгъ. А желательно бы было сэръ, чтобъ свой долгъ знали и другіе, которые поважнѣй, да повліятельнѣе и живутъ въ большихъ домахъ, да ѣздятъ въ экипажахъ, когда имъ вздумается. Если вы здѣсь главный джентельменъ, а невѣроятно, чтобъ вы стали уступать сыну, какъ должна бѣдная вдова, то вамъ подобаетъ принять сторону тѣхъ, которые этого заслуживаютъ, ибо Священное писаніе говоритъ: -- да глаголятъ власа сѣдые.
-- Да, да.... бѣдная женщина.... чтожь я скажу? отвѣчалъ м-ръ Трансомъ, чувствуя, что его бранятъ и желая какъ всегда смягчить гнѣвъ.
-- Сэръ, я васъ живо научу, что сказать, ибо сама бы это сказала, еслибъ могла говорить съ королемъ. Я спрашивала людей знающихъ и всѣ говорятъ, что, по истинѣ библейской и житейской, король можетъ прощать кого хочетъ и за что хочетъ. Судя же по его изображенію на новыхъ монетахъ и по тѣмъ слухамъ, которые выдаютъ его за друга народа, какъ говорилъ намъ пасторъ съ кафедры,-- онъ сдѣлаетъ мнѣ и моему сыну, что подобаетъ, если его попросятъ какъ слѣдуетъ.
-- Да онъ очень хорошій человѣкъ.... онъ сдѣлаетъ все, что подобаетъ отвѣчалъ м-ръ Трансомъ, котораго понятія о королѣ были очень смутны и состояли преимущественно изъ отрывочныхъ воспоминаній о Георгѣ III.-- Я спрошу его все, что вамъ угодно, прибавилъ онъ желая удовлетворить м-съ Гольтъ, которая начинала его нѣсколько пугать.
-- Ну такъ, сэръ, если вы поѣдете въ своемъ экипажѣ и скажете королю: "Этотъ молодой человѣкъ, Феликсъ Гольтъ, котораго отецъ извѣстенъ во всей странѣ, а мать чрезвычайно почтенная женщина,-- никогда не желалъ зла никому и не только драться и проливать кровь, но съ охотою отдалъ бы свой послѣдній кусокъ хлѣба тому, кто нуждается" -- если вы это сдѣлаете и подговорите другихъ джентльменовъ сказать тоже самое, то конечно король велитъ выпустить изъ тюрьмы моего сына.
М-съ Гольтъ, подобно всѣмъ ораторамъ, чѣмъ болѣе говорила, тѣмъ слова ея становились громче и энергичнѣе; уже не она руководила своимъ краснорѣчіемъ, а краснорѣчіе руководило ею. Бѣдный старый Трансомъ такъ былъ испуганъ, что стоялъ, какъ бы прикованный къ мѣсту, совершенно забывъ, что онъ могъ уйти, когда хотѣлъ.
Маленькій Гарри быстро понимавшій все, что касалось дѣдки, остановился въ своей игрѣ и, подмѣтивъ враждебную наружность этой злой, черной старухи, подбѣжала къ ней и сначала сталъ бить ее по платью своимъ хлыстикомъ, а потомъ подозрѣвая, что платье не имѣетъ чувства, онъ впился зубами въ ея руку. Пока Доминикъ старался его успокоить и оторвать отъ старухи, Нимвродъ поднялъ жалобный вой, сцена приняла такой безпокойный воинственный характеръ, что даже бѣлки испугались и забились куда то, какъ можно далѣо.