Эстеръ, дожидавшая до сихъ поръ удобной минуты для своего появленія на театръ дѣйствія, теперь подошла къ м-съ Гольтъ и сказала ей нѣсколько ласковыхъ словъ; старикъ Трансомъ, видя, что достаточный щитъ прикрылъ его отъ опаснаго врага, собрался наконецъ съ силами и, обернувшись, заковылялъ въ свою библіотеку, съ необыкновенной быстротой.
-- Милая м-съ Гольтъ, сказала Эстеръ,-- не безпокойтесь. Я увѣряю васъ, вы сдѣлали все, что только могли вашими словами. Ваше посѣщеніе не пропало даромъ. Посмотрите, какъ дѣти были рады поиграть вмѣстѣ! Я видѣла какъ Джобъ громко смѣялся, а этого съ нимъ прежде не бывало.
Произнеся эти слова она обернулась къ Доминику и прибавила:-- Развѣ экипажъ подадутъ къ этому подъѣзду?
Этою намека было достаточно, и Доминикъ пошелъ посмотрѣть, готовъ ли экипажъ, а Деннеръ замѣтивъ, что м-съ Гольтъ вѣроятно пожелаетъ лучше отправиться изъ внутренняго двора, увела ее снова въ комнату экономки. Одинъ Гарри воспротивился удаленію Джоба, который ему показался неоцѣненнымъ прибавленіемъ къ его звѣринцу; это сопротивленіе было такъ дѣйствительно, такъ много времени потребовалось, чтобъ его унять, что вся компанія едва удалилась, когда на лѣстницѣ показался Гарольдъ. Эстеръ была очень рада, что такимъ образомъ изчезла всякая возможность новой встрѣчи между нимъ и матерью Феликса.
ГЛАВА XLIV.
Вскорѣ послѣ страннаго появленія м-съ Гольтъ въ Трансомъ-Кортѣ, Эстеръ посѣтила вторично своего отца. Ломфордскіе ассизы приближались; судъ надъ Феликсомъ Гольтомъ долженъ былъ начаться черезъ десять дней и, по нѣкоторымъ намекамъ въ письмахъ отца, Эстеръ видѣла, что онъ не надѣялся на хорошій исходъ дѣла. Гарольдъ Трансомъ, говоря раза два или три объ этомъ предметѣ, выразилъ надежду, что молодой человѣкъ легко выпутается изъ затруднительнаго своего положенія, но эти слова не могли уменьшить ея безпокойства, а она не хотѣла продолжать разговора о Феликсѣ Гольтѣ и спрашивать Гарольда на чемъ онъ основывалъ свои надежды. Со времени ихъ объясненій на террасѣ, Гарольдъ все дѣлался болѣе и болѣе нѣжнымъ, умоляющимъ, влюбленнымъ; а Эстеръ, подъ вліяніемъ мыслей смущавшихъ и терзавшихъ ее, мыслей, которыя казалось колебали ея увѣренность, что жизнь была не простая сдѣлка съ тѣмъ, что противорѣчитъ идеально-нравственному образцу,-- принимала теперь гораздо пассивнѣе его ухаживанье, начиная яснѣе понимать, что, выйдя замужъ за Гарольда Трансома, она оставляла на вѣки за собою вольный воздухъ вершинъ и свѣтлую искренность истинной любви, и должна была довольствоваться жизнью, полной мелочнымъ удовольствій и лѣниваго, безцѣльнаго довольства, въ которой поэзія заключалась только въ книгахъ и возвышенныя идеи надо было снимать съ полокъ книжныхъ шкаповъ, когда мужъ обращался къ нимъ спиною. Но повидимому, всѣ внѣшнія условія, вмѣстѣ съ ея благороднымъ сочувствіемъ къ Трансомамъ, и съ тѣми природными стремленіями, противъ которыхъ она однажды начала бороться, дѣлали эту мелочную жизнь лучшей долей, ей выпадающей. Въ подобномъ-то полугрустномъ, полудовольномъ смиреніи передъ тѣмъ, что называется свѣтскимъ благоразуміемъ, находилась Эстеръ, когда она поѣхала во второй разъ къ отцу.
Маленькій пасторъ былъ очень встревоженъ и никакъ не могъ смиренно покориться мысли, начинавшей его преслѣдовать и днемъ и ночью, что Феликсъ могъ подвергнуться позорному наказанію -- ссылкѣ за убійство, фактъ котораго не могло опровергнуть никакое свидѣтельство, представленное въ его пользу.
-- Меня нѣсколько успокоивали увѣренія людей знающихъ, сказалъ м-ръ Лайонъ,-- что если даже онъ будетъ признанъ виновнымъ въ томъ дѣлѣ, въ которое онъ былъ роковымъ образомъ вовлеченъ, все же наказаніе могло быть смягчено добрымъ, хорошо расположеннымъ судьей, обращающимъ вниманіе на невидимую дѣятельность души, ибо дѣйствія, кажущіяся одинаковыми по внѣшнимъ признакамъ и слѣдствіямъ, также глубоко разнятся другъ отъ друга, какъ разнятся ударъ ножа рукою доктора, отъ подобнаго же удара рукою разбойника. Но теперь говорятъ, что назначенный судья человѣкъ строгій, и питаетъ предразсудокъ противъ всѣхъ новыхъ умовъ, не придерживающихся старой рутинѣ.
-- Я буду присутствовать въ судѣ батюшка, сказала Эстеръ, не рѣшаясь прямо, даже отцу, выразить своего затаеннаго желанія -- Я замѣтила м-съ Трансомъ, что мнѣ хотѣлось бы поѣхать въ Ломфордъ, она отвѣчала что сама, въ былыя времена, всегда посѣщала ассизы и что съ удовольствіемъ повезетъ меня. Вы будете тамъ батюшка?
-- Конечно; меня пригласили быть свидѣтелемъ въ пользу Феликса, на счетъ его характера и прошедшей жизни. Я представлю доказательства, что онъ всегда былъ врагомъ бунтовъ и насилія, и что онъ заранѣе предупреждалъ объ опасности. Для насъ, знающихъ его, кажется страннымъ, чтобъ объ немъ можно было быть противоположнаго мнѣнія, но мало людей, которые скажутъ слово за него, хотя я много надѣюсь на свидѣтельство м-ра Гарольда Трансома, если, какъ ты говоришь, онъ намѣренъ отложить въ сторону всѣ мелкія соображенія и сказать всю истину.