-- Вашъ сынъ выражается слишкомъ рѣзко, сказалъ пасторъ:-- но совершенно справедливо, что мы можемъ заблуждаться, истолковывая писаніе слишкомъ узко и лично. Религія должна, удовлетворять главнѣйшимъ нуждамъ народа, какъ солнце и дождь, которые не можетъ же каждый человѣкъ считать нарочно созданными для него одного. Не полезно ли было бы для вашего спокойствія, еслибъ я повидалъ его и поговорилъ съ нимъ обо всемъ этомъ? Я видѣлъ его ужь въ часовнѣ и, по всей вѣроятности, буду его пасторомъ.
-- Я именно объ этомъ хотѣла васъ просить, мистеръ Лайонъ; ибо, быть можетъ, онъ послушаетъ васъ и не заговоритъ, какъ заговариваетъ свою бѣдную мать. Послѣ того, что онъ побывалъ въ часовнѣ, онъ отзывался объ васъ лучше, чѣмъ онъ обыкновенно отзывается о людяхъ; онъ сказалъ, что вы славный старикъ и старомодный пуританинъ -- онъ всегда такъ странно выражается, мистеръ Лайонъ, но я видѣла, что несмотря на это, онъ не былъ дурного объ васъ мнѣнія. Онъ доказываетъ, что большинство людей не понимаетъ религіи и вмѣстѣ съ тѣмъ онъ иногда говоритъ мнѣ, что я должна чувствовать себя грѣшницей и исполнять волю божію, а не свою; такъ что я полагаю, что онъ прежде говоритъ одно, а потомъ другое, только, чтобъ не грубить матери. Иначе онъ просто сходитъ съ ума и его надо послать въ сумашедшій домъ. Но если онъ прежде того напишетъ въ Сѣверо-Ломпшрскомъ Глашатаѣ, что мои лекарства ни на что негодны, то чѣмъ я стану поддерживать себя и его?
-- Скажите ему, что я сочту за честь, если онъ пожалуетъ ко мнѣ сегодня вечеромъ, сказалъ мистеръ Лайонъ, видимо склоняясь въ пользу молодого человѣка, отзывъ котораго о проповѣдникѣ въ Солодовенномъ подворьѣ не казался ему очень страннымъ:-- между тѣмъ, другъ мой, я бы совѣтывалъ вамъ проникнуться духомъ смиренія и покорности, дабы онъ указалъ вамъ прямой путь въ этомъ дѣлѣ и не далъ бы злымъ чувствамъ гордости и упорству овладѣть вами. Объ этомъ мы поговоримъ послѣ того, какъ я увижу вашего сына.
-- Я не горда и не упряма, мистеръ Лайонъ. Я никогда не думала, чтобъ я была дурной женщиной и хуже всѣхъ и никогда не буду этого думать. Зачѣмъ же именно на меня, а не на кого другого свалилось такое горе -- ибо я еще не все вамъ сказала. Онъ поступилъ поденщикомъ къ мистеру Проду, часовщику -- и это послѣ всего его ученья -- и онъ говоритъ, что съ большимъ удовольствіемъ будетъ ходить съ заплатами, что же касается до ребятишекъ, которыхъ онъ учитъ грамотѣ, то они только полы грязнятъ и болѣе ничего. Если это сумашествіе съ его стороны, то вамъ съ нимъ нечего и говорить.
-- Мы увидимъ, можетъ быть, это даже благодать дѣйствуетъ въ немъ таинственными путями. Мы не должны судить объ этомъ такъ опрометчиво. Многіе великіе подвижники были ведены подобными же странными путями.
-- Такъ я очень сожалѣю ихъ матерей, вотъ и все, мистеръ Лайонъ; и тѣмъ болѣе, если онѣ пользовались хорошей репутаціей; ибо никто, даже мой злѣйшій врагъ, не скажетъ, если онъ захочетъ сказать правду, чтобъ я заслужила эту напасть. И когда всѣ получатъ по своимъ заслугамъ и дѣла людей будутъ провозглашены съ кровель, какъ сказано въ библіи, тогда узнаютъ, что я перенесла съ этими лекарствами! Надо было ихъ толочь, и отстаивать, и процѣживать, и взвѣшивать -- рано вставать и поздно ложиться -- никто всего этого не знаетъ, кромѣ того, кто достоинъ это знать. А еще сколько я возилась, чтобы приклеивать афиши вверхъ ногами, чтобы привлечь вниманіе публики. Мало женщинъ выдержали бы, что я, и совершенно благоразумно думать, что мнѣ за это воздастся, ибо если есть блаженство обѣщанное и достигаемое дѣлами; то ужь я, кажется, заслужила его, особливо теперешнимъ испытаніемъ. Увѣряю васъ, что если сына моего Феликса не скрутятъ и не посадятъ въ сумасшедшій домъ, то онъ поставитъ на своемъ, но я болѣе ничего не скажу. Желаю вамъ добраго утра, мистеръ Лайонъ, и благодарствуйте, хотя я очень хорошо знаю, что вашъ долгъ повелѣваетъ вамъ такъ поступить, и я никогда не безпокоила васъ для той собственной души, какъ дѣлаютъ нѣкоторые, смотрящіе на меня искоса за то, что я не членъ церкви.
-- Прощайте, мистрисъ Гольтъ, прощайте. Молю Бога, чтобъ болѣе мудрый проповѣдникъ наставилъ васъ.
Дверь закрылась за мистрисъ Гольдъ и бѣдный Руфусъ заходилъ по комнатѣ, тяжело вздыхая.
-- Эта женщина всю свою жизнь слушала проповѣди, сказалъ онъ вслухъ:-- и однако она слѣпа какъ язычникъ и горда какъ фарисей; а все же это одна изъ душъ, печься о которыхъ я обязанъ, ктому же вѣдь и Сара, избранная матерь народа божьяго, выказывала духъ невѣрія и быть можетъ, себялюбивой злобы. Это-то и должно удерживать человѣка отъ презрѣнія, къ которому онъ былъ бы слишкомъ падокъ.