Эстеръ теперь такъ дрожала всѣмъ тѣломъ, лицо ея стало такимъ болѣзненнымъ и изнуреннымъ, что Гарольдъ просилъ ее уѣхать домой съ его матерью и м-ромъ Линтономъ. Онъ обѣщалъ какъ только кончится судъ, извѣстить ее о результатѣ. Но она спокойно отвѣчала, что лучше останется; она только немного устала послѣ своей рѣчи. Она рѣшилась не спускать глазъ съ Феликса до той минуты, пока онъ не выйдетъ изъ суда.
Хотя она не могла слѣдить за рѣчами обвинители и судьи, она ясно понимала короткія и опредѣленныя фразы. Она слышала, какъ присяжные произнесли: "виновенъ въ неумышленномъ убійствѣ ". Каждое слово изъ приговора, прочитаннаго судьей врѣзалось въ ея памяти съ такою ясностью, точно эти слова должны были вѣчно раздаваться въ ея ушахъ и днемъ, и ночью. Она не спускала глазъ съ Феликса и когда судья произнесъ: "тюремное заключеніе на четыре года," она видѣла, какъ губы его затряслись. Но кромѣ этого признака волненія, онъ стоялъ твердо и спокойно.
Эстеръ вздрогнула и сердце ея болѣзненно сжалось, но боясь измѣнитъ себѣ, она схватила м-съ Трансомъ за руку и какъ бы набрала силы отъ прикосновеніи къ живому существу.
Въ эту минуту Феликсъ обернулся. Эстеръ не могла болѣе видѣть его лица.
-- Поѣдемте, сказала она, спуская свою вуаль.
ГЛАВА XLVII.
Самое осязательное доказательство громаднаго вліянія рѣчи Эстеръ, было представлено на другой день въ главной комнатѣ "Бѣлаго Сердца" въ Ломфордѣ. Всѣ собравшіеся тамъ, около полудня, юристы и другіе джентльмены быть можетъ не отличались бы такими благородными побужденіями, еслибъ энергическая рѣчь Эстеръ не тронула до глубины души многихъ изъ нихъ, честныхъ людей и хорошихъ отцевъ семействъ. Между этими послѣдними первое мѣсто занималъ сэръ Максимъ Дебари, явившійся на ассизы, какъ всегда, подъ вліяніемъ своего сына. Самъ Филиппъ Дебари остался по дѣламъ въ Лондонѣ, но въ своихъ письмахъ убѣждалъ отца и дядю Августа принять участіе въ дѣлѣ Феликса Гольта, который, сколько онъ зналъ, былъ болѣе несчастенъ, чѣмъ виновенъ. Филиппъ желалъ, чтобъ его семейство вмѣшалось въ это дѣло, болѣе еще потому, что м-ръ Лайонъ принималъ особое участіе въ молодомъ человѣкѣ, а онъ всегда считалъ себя обязаннымъ старому проповѣднику. Сэръ Максимъ какъ и всегда послушалъ сына; къ тому же, въ сущности, онъ всегда былъ готовъ помочь всему хорошему и доброму. Его же братъ, ректоръ, прибылъ въ Ломфордъ съ большимъ предубѣжденіемъ противъ Феликса, полагая что серьезное наказаніе могло полезнымъ образомъ подѣйствовать на человѣка слишкомъ много надѣявшагося на себя.
Прежде чѣмъ открылось судебное засѣданіе, сэръ Максимъ, въ числѣ многихъ другихъ, съ любопытствомъ разглядывалъ Эстеръ, съ тѣмъ большимъ любопытствомъ, что онъ зналъ о ея наслѣдствѣ и вѣроятномъ бракѣ съ его нѣкогда любимымъ, и теперь ненавистнымъ сосѣдомъ Гарольдомъ Трансомомъ. "Славная дѣвушка! замѣтилъ онъ,-- что-то кровное во взглядѣ, только слишкомъ хороша для радикала. Вотъ все, что и могу сказать". Рѣчь же Эстеръ привела сэра Максима въ такой восторгъ, что улучивъ первую удобную минуту, онъ схватилъ за пуговицу сгоего брата и поспѣшно произнесъ:
-- Знаешь, что я тебѣ скажу Гусъ, мы должны постараться, чтобъ этого молодца помиловали. Чортъ возьми! какая польза изъ того, что его запрутъ года на четыре? Примѣръ? Пустяки. Эта дѣвчонка заставила меня плакать. Вѣрь мнѣ, что выйдетъ ли она замужъ за Трансома, или нѣтъ, но она конечно въ бѣдности любила Гольта. Она скромная, мужественная, прелестная дѣвушка. Я готовъ, не смотря на свою старость, скакать черезъ какія угодно препятствія, чтобъ только доставить ей удовольствіе. Чортъ возьми! этотъ мальчишка долженъ быть хорошій малый, если она имъ такъ интересуется. И притомъ ты замѣтилъ, какъ онъ срѣзалъ радикальнаго кандидата. Повѣрь мнѣ, онъ въ сущности хорошій человѣкъ.
Ректоръ не обнаруживалъ такой восторженной энергіи, какъ его братъ; доказательства, приводимыя сэромъ Максимомъ Дебари, не казались ему столь безспорными, но все же онъ на столько подпалъ вліянію краснорѣчія Эстеръ, что былъ вполнѣ готовъ присоединиться къ ходатайству о помилованіи Гольта, тѣмъ болѣе что, какъ онъ выражался, "Филь конечно будетъ этимъ доволенъ". Подъ вліяніемъ ея рѣчи находились и другіе значительные люди, такъ что наконецъ быль собранъ митингъ для составленія и отправки къ министру прошенія о помилованіи Феликса Гольта.