Вниманіе всѣхъ присутствующихъ обратилось на нихъ, но ни того, ни другого не могло остановить сознаніе, что на. нихъ смотрятъ
-- Пусти меня, мошенникъ! злобно произнесъ Гарольдъ,-- или я тебя убью.
-- Убей, отвѣчалъ Джерминъ презрительнымъ тономъ, я твой отецъ.
Оба врага стояли близь большаго зеркала. Они оба были блѣдны, лица ихъ выражали гнѣвъ и ненависть; руки обоихъ были подняты съ грознымъ жестомъ, Когда Гарольдъ услышалъ роковыя слова, онъ вздрогнулъ всѣмъ тѣломъ и отвернулся отъ Джермина; но въ зеркалѣ онъ увидѣлъ тоже роковое лицо, рядомъ со своимъ и ненавистное родство стало ему ясно какъ день.
Сильный, могучій молодецъ покачнулся и затрясся какъ въ лихорадкѣ. Въ ту же минуту Джерминъ выпустилъ его изъ своихъ рукъ и Гарольдъ почувствовалъ, что кто-то его поддерживаетъ. Это былъ сэръ Максимъ Дебари.
-- Ступайте вонъ, сэръ! повелительно произнесъ Гарольдъ обращаясь къ Джермину.-- Здѣсь собраніе джентльменовъ!
-- Пойдемъ со мною баронетъ, прибавилъ онъ своимъ старымъ дружескимъ тономъ.
ГЛАВА XLVIII.
Въ шестомъ часу вечера Гарольдъ прибылъ въ Трансомъ-Кортъ. Горечь давила свинцомъ его сердце; дорого бы онъ далъ въ эту минуту чтобъ находиться на востокѣ, а не подъ блѣдными лучами англійскаго солнца.
По дорогѣ изъ города онъ рѣшилъ въ своемъ умѣ какъ слѣдуетъ ему поступить. Онъ понималъ теперь впервые уединенную жизнь своей матери, заброшенной всѣми, понялъ всѣ намеки и колкости, направленные противъ него во время выборовъ. Но съ гордостью возставая противъ роковаго гнета позора, въ которомъ онъ самъ нисколько не былъ виновенъ, Гарольдъ говорилъ себѣ, что если, благодаря его рожденію, люди могли смотрѣть подозрительно на нею какъ на джентльмена, то тѣмъ болѣе онъ обязанъ доказать своими поступками, что онъ дѣйствительно джентльменъ. Надо такъ дѣйствовать, чтобъ никто не могъ вывести изъ фактовъ, что у него въ крови и низость, и подлость.