-- Всѣ сорты свѣтскихъ дамъ одинаковы, сказалъ Феликсъ.
-- Нѣтъ, извините, отвѣчала Эстеръ: истинно порядочная, свѣтская женщина не носитъ платьевъ, бросающихся въ глаза, не употребляетъ духовъ безъ мѣры и не шумитъ накрахмаленными юбками; она напротивъ нѣчто граціозное, очаровательное, изящное.
-- О! да, сказалъ Феликсъ презрительно: и она зачитывается Байрономъ и восхищается Чайльдъ-Гарольдомъ, примѣрными джентельменами, которыхъ преслѣдуютъ удары судьбы и которые въ тоже время серьезно смотрятся въ зеркало.
Эстеръ покраснѣла и слегка покачала годовой. Феликсъ съ торжествомъ продолжалъ:
-- Свѣтская дама -- это легкомысленное созданіе, подобно бѣлкѣ, у ней и умъ мелкій, и понятія мелкія столь же примѣнимыя къ дѣлу жизни, какъ ножницы примѣнимы къ очисткѣ лѣса. Спросите вашего отца, что бы сдѣлали старинные всѣми преслѣдуемые эмигранты Пуритане, еслибъ у нихъ жены и дочери были свѣтскія дамы?
-- О! нечего бояться такихъ mésalliances, сказала Эстеръ: люди, общество которыхъ непріятно и которые дѣлаютъ изъ себя чудовищъ, найдутъ конечно себѣ женъ къ нимъ подходящихъ.
-- Милая Эстеръ, сказалъ мистеръ Лайонъ, не позволяй своему веселому легкомыслію увлекать тебя слишкомъ далеко, не позволяй себѣ неуважительно отзываться о тѣхъ почтенныхъ пилигримахъ. Они боролись и страдали ради того, чтобъ сохранить и вновь насадить сѣмена истины и чистой нравственности.
-- Да, я знаю, сказала насмѣшливо Эстеръ, боясь, что отецъ ея пустится въ длинныя разсужденія о пилигримахъ.
-- О! это былъ отвратительный народъ, воскликнулъ Феликсъ съ ироніей, такъ неожиданно, что мистеръ Лайонъ вздрогнулъ: Миссъ Медора ничего бы не сказала, еслибъ ихъ всѣхъ привязали къ позорному столбу и отрѣзали бы имъ уши. Она бы только подумала: правда ихъ уши ужасно торчали. А ужь это бюстъ не одного ли изъ нихъ? прибавилъ Феликсъ, кивая головой на черный бюстъ, покрытый газомъ.
-- Нѣтъ, сказалъ мистеръ Лайонъ: -- это бюстъ великаго Георга Витфильда, который, какъ вы сами знаете, былъ одаренъ такимъ краснорѣчіемъ, что, казалось, на него снизошелъ огненный языкъ, упоминаемый въ священномъ писаніи. Но природа (вѣроятно съ какой нибудь мудрой цѣлью, по отношенію къ внутреннему человѣку, ибо я не хочу входить въ слишкомъ близкія изслѣдованія подробностей, которыя объясняются столькими различными образами, что не одинъ изъ нихъ нельзя назвать безспорнымъ) природа, говорю я, устроила такъ, что этотъ добрый человѣкъ косилъ глазами; моя же дочь еще не научилась мириться съ этимъ недостаткомъ.