-- Какая же?
-- Обѣщайте никогда не ссориться съ Гарольдомъ.
-- Но вы, я полагаю, сами знаете, что я не желаю съ нимъ ссориться.
-- Дайте слово, постарайтесь убѣдить себя, что это вещь невозможная. Стерпите все отъ него, но не ссорьтесь съ нимъ.
-- Человѣкъ не можетъ дать слова, что не поссорится, отвѣтилъ Джерминъ, раздраженный уже однимъ намекомъ на возможность рѣзкаго обращенія со стороны Гарольда.-- Человѣкъ не можетъ за себя ручаться. Я ничего не намѣренъ стерпѣть.
-- Боже мой! воскликнула м-съ Трансомъ, отдергивая руку.-- Неужели вы не можете постичь, какъ было бы это ужасно?
Рука Джермина повисла; онъ поспѣшилъ заложить обѣ руки въ карманы и, пожавъ плечами, сказалъ:-- Я буду съ нимъ обходиться, какъ онъ со мной.
Джерминъ обнаружилъ всю грубость и дикость своего характера; о прежней нѣжности не было и помину. Этого-то всегда втайнѣ опасалась м-съ Трансомъ. Этотъ человѣкъ, прослывшій у всѣхъ ея знакомыхъ за облагодѣтсльствованнаго ею покорнаго слугу, могъ вдругъ позволить себѣ неслыханныя дерзости. Она была съ нимъ также безсильна, какъ и съ сыномъ.
Эта женщина, любившая повелѣвать, не смѣла теперь даже убѣждать. Молча вышли они на солнце. Въ глубинѣ своей души они оба -- даже мать,-- испытывали не вполнѣ сознаваемое желаніе, чтобы Гарольдъ никогда не родился на свѣтъ.
-- Мы очень хлопочемъ о выборахъ, началъ Джерминъ оправившись, когда они вышли на солнечную аллею.-- Я думаю намъ удасться его провести, и тогда онъ будетъ въ отличномъ расположеніи духа. Все уладится лучше, чѣмъ вы ожидаете. Вы должны убѣдить себя, продолжалъ онъ улыбаясь,-- что человѣку съ его способностями лучше быть въ парламентѣ, хотя бы на дурной сторонѣ, чѣмъ не быть вовсе въ немъ.