Въ теченіи нѣсколькихъ послѣднихъ недѣль Феликсъ довольно близко познакомился съ мистеромъ Лайономъ. Они были одинаковыхъ политическихъ убѣжденій, и хотя вся роль либераловъ, невнесенныхъ въ цензъ, ограничивалась однимъ "глазѣніемъ", однако и они могли по поводу выборовъ наговориться вдоволь, если нельзя было ничего дѣлать. Быть можетъ, самые лучшіе пріятели тѣ, которые во многомъ соглашаются, обо многомъ спорятъ, но питаютъ чисто личное влеченіе другъ къ другу, и потому появленіе въ Треби энергическаго, вѣчно противорѣчащаго, но добраго и любящаго Феликса было настоящей находкой для пастора. Разговаривать съ молодымъ человѣкомъ, отличавшимся особеннымъ складомъ ума, который многіе не обинуясь называли "ересью", но который м-ръ Лайонъ упорно называлъ истиннымъ религіознымъ чувствомъ,-- разговаривать съ такимъ человѣкомъ было также пріятно, какъ здоровыми зубами, отвыкшими отъ твердой пищи, пожевать что нибудь оказывающее сопротивленіе. Искать общества Феликса съ цѣлію обратить его на истинный путь было очень похвально, но м-ръ Лайонъ самъ, безъ сомнѣнія, нашелъ бы его менѣе занимательнымъ, если-бъ цѣль была скоро достигнута.
Эстеръ знала ихъ новаго знакомца гораздо менѣе, чѣмъ ея отецъ. Но она находила его занимательнымъ, а женская страсть къ побѣдамъ нѣсколько раздражалась его независимымъ отношеніемъ къ ней. Онъ всегда противорѣчилъ ей и осуждалъ ее, смотрѣлъ на нее, какъ на беззубую старуху въ чепцѣ. Она была убѣждена, что онъ ни разу не обратилъ вниманія на ея прелестныя ручки, на ея лебяжью шейку, на ея граціозныя движенія, заслужившія ей отъ ея школьныхъ подругъ прозвище Калипсо (вѣроятно вслѣдствіе ихъ близкаго знакомства съ "Телемакомъ"). Феликсу слѣдовало бы быть немножко влюбленнымъ въ нее, чтобы щекотать ея самолюбіе и хоть показывать видъ, что онъ способенъ поддаваться какому нибудь вліянію. Но было ясно, что онъ не только не сознавалъ себя слабымъ; напротивъ, онъ не сомнѣвался въ своемъ превосходствѣ надъ нею, и что всего хуже, Эстеръ сама имѣла смутное сознаніе, что онъ былъ правъ. Еще болѣе бѣсило ее подозрѣніе, что онъ былъ очень не высокаго о ней мнѣнія; ей хотѣлось отыскать и въ немъ поболѣе слабыхъ сторонъ, найдти средство не восхищаться умной, оживленной игрой его физіономіи, его чистосердечнымъ смѣхомъ, всегда болѣе громкимъ, если предметомъ насмѣшки былъ онъ самъ. Сверхъ того ея любопытство было возбуждено странной несообразностью его умственнаго развитія и положенія въ обществѣ, и потому, однажды, къ крайнему удивленію отца и къ своему собственному, она вызвалась сопровождать отца въ одномъ изъ ею вечернихъ посѣщеній м-съ Гольтъ, предпринимаемыхъ съ цѣлью успокоить ее на счетъ сына.
-- Что за женщина его мать! разсуждала она сама съ собою на возвратномъ пути.-- Но какъ онъ не грубъ и не страненъ, въ немъ нѣтъ ничего неприличнаго. И однако,-- я не знаю,-- такъ ли бы онъ мнѣ нравился, еслибъ я увидала его рядомъ съ настоящимъ джентельменомъ. Эстеръ невольно пожелала имѣть такого джентельмена въ числѣ своихъ знакомыхъ; онъ конечно восхищался бы ею и показалъ бы ей недостатки Феликса.
Въ то воскресенье утромъ, о которомъ теперь идетъ рѣчь, она сидѣла въ кухнѣ, въ углу, между каминомъ и окномъ, и читала "Réné". Въ своемъ отлично-сшитомъ голубомъ платьѣ,-- она всегда оказывала предпочтеніе голубому или синему цвѣту,-- въ изящныхъ башмачкахъ на протянутыхъ къ огню хорошенькихъ ножкахъ, съ маленькими золотыми часами, стоившими ей четверть ея годоваго жалованья, играя своими чудными каштановыми волосами, заплетенными вокругъ головы въ видѣ вѣнца, она напоминала собою Сандрильону. Услышавъ стукъ въ дверь, она, въ первую минуту, хотѣла закрыть книгу и положить ее за собою на подоконникъ, но потомъ оставила книгу на столѣ раскрытой, и пошла къ наружной двери. На ея лицѣ сіяла лукавая улыбка, ударъ былъ сильный, онъ долженъ былъ происходить отъ мужского кулака.
-- Здравствуйте, миссъ Лайонъ, заговорилъ Феликсъ, снимая фуражку. Къ ужасу своей матери онъ рѣшительно отказывался расходоваться на безобразную черную шляпу.
-- Ахъ это вы, м-ръ Гольтъ! Я боюсь, не пришлось бы вамъ долго дожидаться прихода отца. Еще и проповѣдь не окончилась, а послѣ нея будетъ гимнъ и молитва, а, можетъ быть, еще что нибудь.
-- Ну, такъ позвольте мнѣ обождать его въ кухнѣ. Я не намѣренъ вамъ мѣшать.
-- О, я въ этомъ увѣрена, смѣясь отвѣтила Эстеръ. Я уже давно замѣтила за вами это похвальное свойство. Пожалуйста посидите, если вы можете ждать. Я сидѣла въ кухнѣ, котелокъ тамъ такъ славно поетъ. По мнѣ тамъ гораздо лучше, чѣмъ въ гостиной,-- по крайней мѣрѣ не такъ безобразно.
-- Вотъ въ этомъ я вполнѣ съ вами согласенъ.
-- Удивляюсь! Впрочемъ, если вы предпочитаете кухню, но не желаете моего общества, я могу уйдти въ гостиную.