-- Я нарочно пришелъ, чтобы посидѣть съ вами, рѣзко отвѣтилъ Феликсъ,-- но я думалъ, что вамъ непріятно будетъ меня видѣть. Я желалъ бы съ вами поговорить, но я не имѣю ничего пріятнаго вамъ сказать. Я не привыкъ, какъ сказалъ бы вашъ батюшка, проповѣдовать самоуслажденіе, то есть ложь.
-- Я понимаю, сказала Эстеръ, садясь на свое мѣсто.-- Садитесь пожалуйста. Вы думали, что я осталась сегодня безъ проповѣди, и пришли вознаградить меня за эту потерю.
-- Да, сказалъ Феликсъ, садясь на стулъ бокомъ и облокотившись на спинку.-- И предметомъ своей проповѣди я выбралъ ваши же слова, продолжалъ онъ, вперяя въ нее свои большіе, свѣтлые сѣрые глаза.-- Вы сказали, что вамъ дѣла нѣтъ до убѣжденій людей, лишь бы у нихъ былъ развитъ изящный вкусъ. Я хотѣлъ бы вамъ показать, какая это чепуха.
-- А я въ этомъ не могу сомнѣваться, если это ваше убѣжденіе. Вы всегда правы въ своихъ сужденіяхъ.
-- Но вѣдь подъ убѣжденіями вы разумѣете мнѣнія людей о важныхъ предметахъ, подъ вкусами -- ихъ мнѣнія о предметахъ мелочныхъ -- объ одеждѣ, обращеніи, удовольствіяхъ.
-- Да, именно,-- или скорѣе ихъ представленія объ этихъ предметахъ.
-- Это все равно; понятія, мнѣнія, убѣжденія -- ничто иное, какъ представленія, возбуждаемыя въ насъ предметами или идеями. Если я понимаю геометрическую задачу, то потому только, что въ моей головѣ сложилось ясное представленіе о соотношеніи линій и фигуръ, и я только хочу доказать вамъ, что существо, которое имѣетъ ясныя представленія о томъ, что вы называете изящнымъ вкусомъ, а не о томъ, что вы называете убѣжденіями, есть существо низшаго разряда,-- пустое, мелкое существо,-- букашка, которая замѣчаетъ, когда трясется столъ, но не замѣчаетъ грома.
-- Положимъ, я эта самая букашка,-- однако слышу, какъ вы гремите противъ меня.
-- Нѣтъ, вы не букашка. И вотъ почему меня бѣситъ, когда вы хвастаетесь своею мелочностью. Вы слишкомъ умны, чтобы не понимать этого, и потому грѣхъ вамъ примыкать къ толпѣ тѣхъ пустыхъ женщинъ, которыя заставляютъ мужчинъ забывать о болѣе высокихъ задачахъ жизни.
Эстеръ покраснѣла, она оскорбилась его словами, однако же они ей нравились болѣе, чѣмъ многое, что она слышала отъ Феликса.