-- Такъ и зналъ, сэръ, воскресенье вашъ день. Какъ только воскресенье, я ужь высматриваю васъ.
-- Да, я человѣкъ рабочій; воскресенье мой праздникъ,-- отвѣтилъ Феликсъ и остановился въ дверяхъ, примѣчая очевидное желаніе трактирщика удержать его и завязать съ нимъ разговоръ.
-- Эхъ, сэръ, работа работѣ, рознь. На мой взглядъ, вы изъ тѣхъ, что работаютъ мозгами. Вотъ хоть бы и я, напримѣръ.
-- Можно и мозгами работать, не все же сидѣть сложа руки.
-- Эхъ, сэръ,-- продолжалъ м-ръ Тшубъ съ оттѣнкомъ горечи въ улыбкѣ:-- у меня ужь такая голова, что я не разъ сожалѣлъ, зачѣмъ я не поглупѣе. Я слишкомъ проницателенъ, я все вижу напередъ. Я, такъ сказать, обѣдаю прежде завтрака. Потому я и не курю. Только возьму трубку въ зубы, какъ и пошелъ дымить, глядишь, ужь и докурилъ, а другіе только еще закурили. Ну и что же тутъ хорошаго. Словно бы и вовсе не. курилъ. Нѣтъ не хорошо быть слишкомъ умнымъ. Да впрочемъ, сами изволите знать.
-- Ну, не скажу,-- отвѣчалъ Феликсъ, дѣлая гримасу и почесывая въ затылкѣ.-- Я скорѣе думаю, что я туповатъ. Свѣтъ великъ и я еще далеко не все въ немъ произошелъ.
-- Это по глубокомыслію вашему. Я вижу, что мы понимаемъ другъ друга. Вотъ хоть бы къ слову объ этихъ выборахъ, я готовъ поручиться, что мы одинаковаго съ вами мнѣнія.
-- Ну!-- сказалъ Феликсъ.
-- Вы не тори, сэръ, не правда ли? Вы не дадите вашего голоса за Дебари. Я это съ перваго раза сказалъ, Говорю я: нѣтъ, это не тори. Что жь, вѣдь я правъ сэръ?
-- Разумѣется не тори....