М-ръ Джонсонъ рѣшительно обладалъ ораторскими способностями. Послѣ этой эффектной остановки онъ снова подался всѣмъ туловищемъ впередъ и проговорилъ, понизивъ голосъ и озираясь вокругъ:
-- До насъ, конечно, дошли хорошія вѣсти?
Въ публикѣ замѣтно было движеніе: кто переступилъ съ ноги на ногу, кто двинулъ кресломъ, но отвѣта не было.
-- Я разумѣю вѣсть о томъ, что отличный человѣкъ м-ръ Трансомъ изъ Трансомъ-Корта предлагаетъ быть вашимъ представителемъ въ парламентѣ. Я говорю вашимъ представителемъ, потому что ему наиболѣе дороги интересы рабочихъ -- всѣхъ честныхъ молодцевъ, владѣющихъ киркою, молотомъ или пилой. Онъ богатъ -- побогаче Гарстина,-- только онъ не хочетъ одинъ пользоваться своими богатствами. Онъ хочетъ употребить ихъ съ пользою. Онъ возвратился изъ чужихъ краевъ съ карманами, набитыми золотомъ. Онъ бы могъ купить всѣхъ этихъ Дебари, еслибъ захотѣлъ, но онъ этого не захочетъ,-- найдетъ лучшее употребленіе для своихъ денегъ. Онъ хочетъ употребить ихъ на пользу рабочаго люда въ этомъ околодкѣ. Я знаю, бываютъ люди, которые, желая попасть въ парламентъ, говорятъ медовыя рѣчи. Они говорятъ, напримѣръ, что хотятъ облагодѣтельствовать рудокоповъ. Но я бы задалъ имъ одинъ вопросъ, я бы спросилъ ихъ: "Какихъ рудокоповъ? Есть рудокопы вверхъ до Ньюкастля, и есть рудокопы внизъ до Валлиса. Развѣ честному человѣку, голодающему въ Спрокстонѣ, легче отъ того, что Джонъ въ Ньюкастлѣ набиваегъ себѣ брюхо говядиной и пудингомъ?"
-- Должно быть легче, вмѣшался Феликсъ своимъ громкимъ, отрывистымъ голосомъ, образовавшимъ такой рѣзкій контрастъ съ ровнымъ текучимъ голоскомъ Джонсона.-- Если онъ самъ испыталъ, какъ тяжело голодать, онъ долженъ радоваться, услыхавъ, что другой такой же труженикъ не страждетъ, какъ онъ.
Всѣ были поражены этою смѣлостію. Слушатели были поражены величіемъ знанія и могуществомъ м-ра Джонсона. Его блистательныя обѣщанія подтверждали всеобщее убѣжденіе, что реформа наконецъ добралась и до Спрокстона, а если отъ нея можно ждать какой нибудь прокъ, то, конечно, въ томъ только случаѣ, если она проявится въ надбавкѣ жалованья,-- или, другими словами, въ избыткѣ пива и нѣсколькихъ прогульныхъ дняхъ въ недѣлю. Эти "честные" спрокстонцы любили Феликса, какъ своего же брата рабочаго, только болѣе образованнаго, видѣвшаго много на своемъ вѣку, но считали его бѣднякомъ, такъ какъ онъ никогда не пилъ болѣе одной пинты. Они были готовы слушать его во всякое другое время, но теперь они были раздражены его вмѣшательствомъ. М-ра Джонсона очевидно покоробило, но онъ продолжалъ прежнимъ спокойнымъ голосомъ съ небольшимъ оттѣнкомъ презрѣнія.
-- Я нахожу мелочнымъ и глупымъ ловить людей на словахъ и перетолковывать ихъ по своему. Всякій понимаетъ, что я хотѣлъ этимъ сказать: я желалъ этимъ сказать, что человѣкъ не можетъ спастись отъ голода, глядя, какъ другой человѣкъ ѣстъ. Я думаю, что это ясно, какъ день. Не такъ ли, господа?
Въ толпѣ пробѣжало одобрительное: "такъ, такъ!" Слышать и понимать слышанное было такою умственною роскошью въ этомъ обществѣ, что самъ м-ръ Тшубъ часто хлопалъ глазами. Онъ бросилъ на Феликса подозрительный змѣиный взглядъ; тотъ почувствовалъ, что остался въ дуракахъ за всѣ свои труды.
-- Ну-съ, добавилъ Джонсонъ: -- я полагаю, что я могу продолжать. А впрочемъ, если между вами есть люди свѣдущѣе меня, я готовъ уступить. Я готовъ уступить.
-- Сэръ, началъ м-ръ Тшубъ, тономъ предержащей власти,-- никакой человѣкъ въ этомъ домѣ не перебьетъ вашей рѣчи.-- И, глядя почти въ упоръ на Феликса, добавилъ: публика, не имѣющая болѣе требованій и мѣшающая остальной компаніи, лучше бы очистила свое мѣсто. Любовь и согласіе -- девизъ "Сахарной головы" Вильяма Тшуба. Люди, съ нимъ несогласные, могутъ искать другое заведеніе.