М-ръ Лайонъ, послѣ минутнаго молчанія, сказалъ: "Это правда. Я ослабѣлъ. Я увидѣлъ тутъ имя, которое оживило во мнѣ прошлую скорбь. Не бойтесь. Я сдѣлаю, что нужно, съ этими вещами. Вы можете ихъ мнѣ довѣрить".
Дрожащими пальцами онъ положилъ цѣпочку на мѣсто и связалъ вмѣстѣ своимъ платкомъ бумажникъ и записную книжку. Очевидно, пасторъ дѣлалъ надъ собой большое усиліе; захвативъ узелъ илатка въ руку, онъ сказалъ:
-- Проводите меня до дверей, мой другъ. Я чувствую себя дурно. Безъ сомнѣнія, я слишкомъ утомился.
Дверь была уже отперта, и Лидди поджидала возвращенія своего господина. Феликсъ пожелалъ доброй ночи и ушелъ, увѣренный, что это будетъ лучше всего для м-ра Лайона. Ужинъ пастора, состоявшій изъ теплого супа, готовился въ кухнѣ; тутъ, у огня, пасторъ всегда въ воскресенье вечеромъ ужиналъ и потомъ выкуривалъ на широкомъ каминѣ свою еженедѣльную трубку -- единственное значительное удовольствіе, какое онъ себѣ позволялъ. Куреніе, по его мнѣнію, было развлеченіемъ для работающаго ума,-- и притомъ развлеченіемъ такого рода, которое, если ему сильно предаться, могло привязать насъ къ здѣшнему міру недостойными узами грубаго чувственнаго удовольствія. И ежедневное куреніе могло быть вполнѣ законно, но неудобно. Такому взгляду слѣдовала и Эстеръ съ педантическою строгостью, столь ей несродною. Обыкновенно по воскресеньямъ, она имѣла привычку уходить въ свою комнату очень рано,-- вслѣдъ за возвращеніемъ изъ церкви,-- именно съ тою цѣлью, чтобы избѣгнуть запаха трубки своего отца. Но въ этотъ вечеръ она осталась на мѣстѣ, потому что была несовсѣмъ здорова; услышавъ шаги отца, она выбѣжала изъ гостиной ему на встрѣчу.
-- Папа, вы больны, сказала она, видя, какъ онъ, шатаясь, добрелъ до ивоваго кресла, а Лидди стояла подлѣ, качая головой.
-- Нѣтъ, моя милая, изнеможенно отвѣчалъ онъ, когда она взяла у него шляпу и вопросительно посмотрѣла ему въ глаза;-- я только очень ослабѣлъ.
-- Дайте, я положу эти вещи, сказала Эстеръ, взявъ завязанный въ платкѣ узелъ.
-- Нѣтъ, тутъ есть предметы, которые я еще долженъ разсмотрѣть, отвѣчалъ онъ, положивъ ихъ на столъ и закрывъ рукой.-- Идите спать, Лидди.
-- Нѣтъ, не пойду, сэръ. Если когда нибудь человѣкъ имѣлъ такой видъ, какъ будто бы борется со смертью, такъ это, вотъ именно вы теперь.
-- Глупости, Лидди, строго сказала Эстеръ.-- Идите спать, когда папа желаетъ этого. Я останусь съ нимъ.