Мистера Лайона схватили судороги. Но, можетъ быть, оставалась още возможность, что онъ ослышался, что было произнесено другое имя; тогда бы онъ освободился отъ худшей половины своего безпокойства. Послѣдующія слова пастора были не вполнѣ благоразумны, но онъ произнесъ ихъ именно подъ вліяніемъ этой мысли.
-- И у васъ нѣтъ другого имени?
-- Что вы хотите этимъ сказать? рѣзко сказалъ Христіанъ.
-- Садитесь пожалуйста, опять; будьте такъ добры.
Христіанъ не соглашался. "Я тороплюсь, сэръ", сказалъ онъ. овладѣвъ собой. "Я буду очень радъ, если вамъ угодно возвратить мнѣ эти вещицы; но я лучше согласенъ оставить ихъ на время здѣсь, чѣмъ испытать задержку". Онъ подумалъ, что пасторъ -- просто пунктуальный, скучный старикашка. Другого значенія не можетъ имѣть подобный вопросъ. Но м-ръ Лайонъ уже приготовился къ тяжелой обязанности добиться, если возможно, тѣмъ или другимъ путемъ, былъ-ли этотъ человѣкъ мужемъ Анеты или нѣтъ. Какъ онъ могъ предстать предъ Богомъ имѣя на совѣсти грѣхъ, что не употребилъ всѣхъ усилій узнать истину?
-- Нѣтъ, сэръ, я задерживаю васъ не безъ причины, сказалъ онъ болѣе твердымъ тономъ.-- Давно-ли принадлежатъ вамъ эти предметы?
-- О, болѣе двадцати лѣтъ, нехотя отвѣчалъ Христіанъ. Ему была не совсѣмъ пріятна такая настойчивость пастора, но именно но этой причинѣ онъ не выказывалъ болѣе нетерпѣнія.
-- Вы были во Франціи и въ Германіи?
-- Я былъ въ большей части государствъ материка.
-- Будьте такъ добры, напишите мнѣ ваше имя, сказалъ м-ръ Лайонъ, обмакнувъ перо въ чернильницу и протягивая его посѣтителю съ лоскуткомъ бумаги.