Христіанъ былъ очень удивленъ, но теперь уже не сильно безпокоился. Быстро перебирая въ умѣ причины любопытства пастора, онъ остановился на одной, которая скорѣе могла принести ему выгоду, чѣмъ неудобство. Но онъ рѣшился не дѣлать ни шагу далѣе.
-- Прежде чѣмъ я исполню ваше желаніе, сэръ, сказалъ онъ, кладя перо и смотря прямо въ глаза м-ру Лайону,-- я долженъ обстоятельно знать причины, побуждающія васъ предлагать мнѣ эти вопросы. Вы мнѣ незнакомы,-- конечно, вы превосходный человѣкъ,-- но я не имѣю до насъ никакого другого дѣла, кромѣ порученія взять отсюда эти вещи. Развѣ вы еще сомнѣваетесь, что они дѣйствительно мои? Вы желали, кажется, чтобъ я описалъ вамъ медальонъ. На немъ изображены: двѣ руки и голубые цвѣты съ одной стороны, и имя "Анета" вокругъ волосъ -- съ другой. Вотъ все, что я могу сказать. Если вы хотите узнать отъ меня еще что нибудь, то не угодно-ли будетъ вамъ сказать мнѣ, зачѣмъ вамъ это нужно. И такъ, сэръ, какое у васъ есть дѣло до меня?
Холодный взглядъ, сопровождавшій эти слова, суровый, вызывающій тонъ, которымъ они были произнесены,-- произвели на м-ра Лайона тяжелое и вмѣстѣ съ тѣмъ леденящее впечатлѣніе. Онъ опять опустился въ свое кресло съ крайне-нерѣшительнымъ и безсильнымъ видомъ. Возможно-ли было разсказать прямо все грустное и дорогое прошлое въ отвѣтъ на подобный вызовъ? Страхъ, съ которымъ онъ ждалъ прихода этого человѣка,-- сильно укоренившееся подозрѣніе, что послѣдній дѣйствительно былъ мужемъ Анеты,-- усилили антипатію, внушенную его жестами и взглядами. Впечатлительный маленькій пасторъ инстинктивно былъ увѣренъ, что слова, которыя будутъ стоить ему страшно-тяжелыхъ усилій, произведутъ на этого человѣка впечатлѣніе не сильнѣе того отпечатка, какой нѣжные пальцы могутъ оставить на мѣдной перчаткѣ. А Эстеръ -- если этотъ человѣкъ -- ея отецъ? каждое лишнее слово можетъ повлечь для нея безвозвратныя, быть можетъ, жестокія послѣдствія. Густой туманъ опять заградилъ м-ру Лайону путь, на который онъ намѣревался вступить, побуждаемый чувствомъ долга. Затруднительный вопросъ -- въ какой мѣрѣ слѣдовало заботиться о послѣдствіяхъ стремленія къ истинѣ и гласнаго признанія ея,-- этотъ вопросъ казалось ему, снова покрылся мракомъ. Всѣ эти мысли, казавшіяся грознымъ предвѣріемъ грядущаго несчастія, мелькнули въ головѣ м-ра Лайона въ минуту сознанія. Но во всякомъ случаѣ теперь же ничего нельзя было сдѣлать; слѣдовало все опять отложить. Онъ отвѣчалъ Христіану слабымъ, оправдывающимся тономъ:
-- Это правда, сэръ; вы сказали мнѣ все, чего я могъ требовать. Я не имѣю болѣе достаточнаго повода задерживать ваши вещи.
Онъ передалъ записную книжку и цѣпочку Христіану. Тотъ вовсе это время пристально смотрѣлъ на него и потомъ произнесъ хладнокровно, кладя вещи въ карманъ.
-- Очень хорошо, сэръ. Желаю вамъ добраго утра.
-- Доброе утро, сказалъ м-ръ Лайонъ, ощущая, по уходѣ своего гостя, ту смѣсь недовольства и облегченія, которую всякое промедленіе затруднительнаго положенія производитъ въ людяхъ, способныхъ къ рѣшительнымъ замысламъ. Дѣло было еще впереди. М-ру Лайону предстоялъ трудъ узнать все, что только было возможно, насчетъ отношеній этого человѣка къ самому себѣ и къ Эстеръ.
Христіанъ, идя назадъ, изъ Солодовеннаго подворья, думалъ: "Этотъ старикъ знаетъ какую-то тайну. Невѣроятно, чтобъ онъ могъ знать что-либо обо мнѣ; развѣ только о Байклиффѣ; но Байклиффъ былъ джентльменъ; какъ онъ могъ имѣть когда бы ни было и какое бы то ни было дѣло съ подобнымъ поношеннымъ старымъ риторомъ?"
ГЛАВА XV.
По уходѣ Христіана, первымъ желаніемъ м-ра Лайона было видѣться съ Феликсомъ и сказать ему, что онъ исполнилъ порученіе. Пасторскія обязанности нѣсколько отвлекли его въ теченіи остального дня отъ тревожныхъ размышленій. Возвратившись въ понедѣльникъ съ вечерняго молитвеннаго собранія, онъ такъ усталъ, что тотчасъ же легъ въ постель. Но на слѣдующее утро тревога возобновилась. М-ръ Лайонъ сталъ опять перечитывать письмо Филиппа Дебари; теперь онъ обратилъ особенное вниманіе на ту часть письма, которая наканунѣ его нисколько не занимала. "Я буду вдвойнѣ счастливъ, писалъ Филиппъ, если вы укажете мнѣ средство быть вамъ полезнымъ и такимъ образомъ выразить благодарность за тотъ утѣшительный исходъ дѣла, которымъ я обязанъ вашему любезному содѣйствію".