Холодомъ обдали эти невеселыя мысли мистриссъ Трансомъ: она невольно вздрогнула. Эта физическая реакція вывела ее изъ забытья, которое препятствовало ей до сихъ поръ слышать, что кто-то стучался въ дверь. Не смотря на свою дѣятельную натуру и на малочисленность прислуги, она никогда не одѣвалась безъ горничной, да и эта акуратная, до утонченности опрятная, маленькая женщина, стоявшая теперь передъ нею, никогда не допустила бы ее до подобной жертвы. Эта маленькая старушка была мистриссъ Гиксъ, жена ключника, исполнявшая должность экономки, горничной и главной надзирательницы надъ кухней, этой громадной каменной службой, въ которой производилась ничтожная стряпня. Сорокъ лѣтъ тому назадъ она поступала на службу мистриссъ Трансомъ, тогда еще прекрасной миссъ Линтонъ, и ея хозяйка до сихъ поръ называла ее по старой памяти Деннеръ.
-- Неужели я не слышала колокольчика, Деннеръ? спросила мистриссъ Трансомъ вставая.
-- Точно такъ сударыня, отвѣтила Деннеръ, вынимая изъ гардероба старое черное бархатное платье, обшитое заштопаннымъ во многихъ мѣстахъ кружевомъ. Въ этомъ платьѣ мистриссъ Трансомъ являлась по вечерамъ настоящей королевой.
У Деннеръ были еще здоровые глаза, она была изъ числа тѣхъ близорукихъ, которые отлично видятъ въ малѣйшую щель между вѣкъ. Физическій контрастъ между высокой черноглазой женщиной съ орлинымъ взоромъ и ея блѣдной круглолицей щурящейся горничной, по всей вѣроятности, имѣлъ вліяніе на чувства, которыя послѣдняя питала къ своей барынѣ -- они относились къ тому роду поклоненія, которое не считаетъ нравственность въ числѣ необходимыхъ атрибутовъ богини. Есть разного разбора люди -- таково было исповѣданіе Деннеръ,-- и она не того же разбора, какъ ея барыня. Умъ ея былъ остръ какъ игла и она сейчасъ замѣтила бы комическія притязанія обыкновенной служанки, которая не покорялась бы покорно судьбѣ, давшей ей господъ. Она назвала бы это кривляніями червя, вздумавшаго ходить на хвостѣ. Между ними существовало нѣмое соглашеніе и симпатія. Деннеръ знала всѣ тайны своей барыни и потому разговоръ ея былъ простъ и нельстивъ, и однако, благодаря какому-то тонкому инстинкту, она никогда не говорила ничего такого, чтобы могло оскорбить мистриссъ Трансомъ, какъ фамиліарность слуги, слишкомъ много знающей о своей барынѣ. Это было маленькое существо, но съ характеромъ, на который можно было полагаться, какъ на каменную гору.
Взглянувъ въ лице мистриссъ Трансомъ, она ясно прочла на немъ, что эта встрѣча была разочарованіемъ. Она заговорила глухимъ, торопливымъ, монотоннымъ голосомъ съ утонченнымъ акцентомъ.
-- Мистеръ Гарольдъ уже одѣлся; онъ пожалъ мнѣ руку въ корридорѣ и былъ очень любезенъ.
-- Какая перемѣна, Деннеръ! Онъ нисколько теперь не похожъ на меня.
-- А все же красивъ, не смотря на то, что такъ загорѣлъ и потолстѣлъ. Въ немъ есть что-то благородное. Помните, сударыня, вы говаривали, что существуютъ люди, которыхъ присутствіе чувствуется, хотя бы они стояли за угломъ, а другіе, на которыхъ можно набѣжать и все же не замѣтить. Это правда истинная. А что же касается до сходства, то между тридцатью пятью и шестидесятые годами существуетъ такая разница, что развѣ только старые люди могутъ ее замѣтить.
Мистриссъ Трансомъ видѣла, что Деннеръ поняла ея мысли.
-- Я не знаю, какъ дѣла пойдутъ, только наврядъ ли хорошо. Я ужь боюсь и надѣяться на что ни будь хорошее.