-- Оставьте лучше про себя ваши латинскія пословицы; я не говорю ими и нахожу, что англійскій языкъ лучше выражаетъ мое мнѣніе.
-- А на чистомъ англійскомъ языкѣ, сэръ,-- проговорилъ Джерминъ, умѣвшій обойтись и безъ латинскихъ фразъ, когда онъ былъ задѣтъ за живое,-- это значитъ, что кандидатъ долженъ пользоваться всѣмъ, пока не сдѣлается членомъ парламента, а Джонсонъ такого рода человѣкъ, что....
-- Когда мнѣ понадобится, я узнаю, что это за человѣкъ. А теперь мнѣ нельзя терять время; я долженъ ѣхать къ Гаукинсамъ на фабрику.
По уходѣ Гарольда, красивое лицо Джермина приняло очень непріятное выраженіе. Онъ никогда почти не принималъ его въ присутствіи другихъ и рѣдко когда оставался одинъ, потому что онъ привыкъ вѣрить въ свою звѣзду. Новыя обстоятельства могли измѣнить шансы, и если бы непріятности съ Гарольдомъ приняли слишкомъ угрожающій характеръ,-- то онъ надѣялся найти вѣрное средство избавиться отъ бѣды.
-- Онъ думаетъ, что все видитъ, все знаетъ, въ этомъ нельзя сомнѣваться,-- проговорилъ про себя Джерминъ.-- Правда, онъ наслѣдовалъ чертовскую способность къ дѣлу -- противъ этого нельзя спорить. Но я выскажу ему, чѣмъ мнѣ обязано его семейство: не знаю, что бы было съ ними безъ меня; и если дѣло дойдетъ до кризиса, то я знаю, въ какую сторону благодарность перетянетъ вѣсы. Не то чтобы онъ могъ почувствовать ее -- но онъ можетъ почувствовать что нибудь иное; а если бы вздумалъ показать мнѣ когти, тогда я самъ проучу его. Люди, носящіе имя Трансомовъ, болѣе обязаны мнѣ, чѣмъ я имъ.
ГЛАВА XVIII.
Джерминъ не забылъ отдать визитъ пастору въ тотъ же вечеръ въ Солодовенномъ Подворьѣ. Смѣшанное чувство раздраженія, страха и нетерпѣнія, которое онъ питалъ къ Гарольду Трансому днемъ, проистекало отъ слишкомъ многихъ и глубоко-коренившихся причинъ, чтобъ могло быть разсѣяно въ теченіе восьми часовъ; но, оставивъ домъ м-ра Лайона, стряпчій находился въ сравнительно-торжествующемъ настроеніи,-- вслѣдствіе той увѣренности, что онъ и только одинъ онъ,-- располагалъ теперь такими фактами, которые, будучи сгруппированы, составляли тайну, дававшую ему новую власть надъ Гарольдомъ.
М-ръ Лайонъ, нуждаясь въ помощи такого человѣка, который обладалъ змѣиною мудростью, которая, однако, рѣдко соединяется съ голубиной невинностью, въ разговорѣ постепенно быль доведенъ до того, что высказалъ стряпчему всѣ основанія, заставлявшія его добиваться истины относительно человѣка, который называлъ себя Морицъ Христіанъ: пасторъ показалъ всѣ свои драгоцѣнности, медальонъ, письма и брачное свидѣтельство. Джерминъ утѣшалъ его, смѣло обѣщавъ узнать, безъ скандала и преждевременной огласки, дѣйствительно-ли этотъ человѣкъ была, мужъ Анеты, Морицъ-Христіанъ Бликлиффъ.
Джерминъ не особенно спѣшилъ давать это обѣщаніе: онъ имѣлъ основательныя причины думать, что уже пришелъ къ правильному взгляду на предметъ. Стряпчій желалъ самъ собрать поболѣе свѣденій относительно человѣка, о которомъ шла рѣчь, и вмѣстѣ съ тѣмъ держать м-ра Лайона въ невѣденіи,-- предосторожность вовсе не затруднительная относительно дѣла, разговора, о которомъ былъ для пастора такъ тягостенъ. Удобный случай увидѣться съ Христіаномъ, нѣтъ сомнѣній, представится въ непродолжительномъ времени,-- можетъ быть, даже завтра. Джерминъ видалъ этого человѣка нѣсколько разъ, но до сихъ поръ не имѣлъ причины обращать на него особаго вниманія; онъ слышалъ, что курьеръ Филиппа Дебари бывалъ часто занятъ въ городѣ, и въ особенности, какъ оказывалось, его видали тамъ въ тѣ дни, когда шли толки о политикѣ и когда появлялся новый кандидатъ.
Тому міру, центромъ котораго былъ большой Треби, было, конечно, интересно видѣть молодаго Трансома, который пріѣхалъ съ востока, былъ богатъ, какъ жидъ, и называлъ себя радикаломъ; впрочемъ, названія партій были всѣ равно неопредѣленны въ умахъ разныхъ превосходныхъ гражданъ-плательщиковъ податей, ѣздившихъ на рынокъ въ таксированныхъ повозкахъ или въ наслѣдственныхъ одноколкахъ. Удобныя мѣста въ окнахъ были уже заблаговременно заняты нѣсколькими шляпками, но вообще радикальный кандидатъ не привлекалъ къ себѣ горячихъ приверженцевъ между женщинами, даже изъ числа диссентеровъ въ Треби, еслибы такіе были среди благоденствующаго и осѣдлаго класса жителей. Нѣкоторыя набожныя леди любили вспоминать, что "ихъ семьей была Церковь"; другія порицали политику за то, что она будто бы развратила старое окрестное населеніе и раздѣлила друзей, которые до тѣхъ поръ имѣли одинаковыя мнѣнія, третьи, болѣе меланхолическаго темперамента, говорили, что было бы лучше, еслибъ люди менѣе думали о парламентской реформѣ, а больше объ угожденіи Богу. Безупречныя диссентерскія матроны, въ родѣ мистриссъ Мускатъ,-- которыя въ юности не занимались излишне своимъ, туалетомъ,-- никогда не одушевлялись борьбой за свободу и имѣли боязливое подозрѣніе, что самая религія терпѣла поруганіе, будучи прилагаема къ дѣламъ міра сего. Съ того времени, какъ м-ръ Лайонъ поселился въ Солодовенномъ подворьѣ, тамъ стали слишкомъ часто смѣшивать политику съ религіей; но какъ бы то ни было, чти леди никогда еще не слыхали рѣчей, произносимыхъ на площади, и не намѣрены были привыкать къ этому.