-- Да, да, всѣ вы это воображаете. Всякій, кто только взглянетъ на васъ, ужь непремѣнно желаетъ на васъ жениться, и даже былъ бы очень радъ, еслибъ у васъ еще вдвое больше было дѣтей, и вдвое меньше денегъ. Но нечего тутъ разсуждать и плакать. Я знаю, что я дѣлаю, и не измѣню своего рѣшенія. Я совѣтуй вамъ думать теперь только о томъ, какъ бы вамъ повыгоднѣе сбыть всю вашу движимость да высмотрѣть себѣ мѣстечко, куда бы вамъ переселиться, когда придетъ срокъ оставить ферму. А теперь ступайте къ мистрисъ Беллами, и скажите ей. чтобъ она собрала для васъ чай.
Мистрисъ Гартопъ, понявъ по рѣшительному тону сэръ-Кристофера, что просьбы ея ни къ чему не поведутъ, низко присѣла передъ нимъ и удалилась, а баронетъ сѣлъ за свой письменный столъ въ углубленіи окна, и написалъ слѣдующую записку:
"Мистеръ Маркгемъ, не хлопочите объ отдачѣ внаймы Краусфутскаго коттеджа; я хочу поселить въ немъ вдову Гартопъ, когда она оставитъ ферму. Если вы будете здѣсь въ субботу утромъ, я поѣду съ вами, чтобы распорядиться насчетъ поправокъ; нужно также будетъ прирѣзать полосу земли къ огороду, чтобъ она могла держать корову и свиней. Преданный вамъ
Кристоферъ Чеверель."
Пославъ письмо, сэръ-Кристоферъ вышелъ въ садъ, чтобы присоединиться къ обществу на лугу. Но на лугу нашелъ онъ однѣ покинутыя подушки, и отправился къ восточному фасаду дома, гдѣ большая стеклянная дверь залы открывалась на длинную перспективу свѣжихъ луговъ и деревьевъ, которыя оканчивались въ отдаленіи готическими воротами. Стеклянная дверь была отворена, и войдя въ нея, сэръ-Кристоферъ нашелъ тѣхъ, кого искалъ, занятыхъ разсматриваніемъ недоконченнаго потолка. Потолокъ здѣсь былъ въ томъ же легкомъ, готическомъ стилѣ, какъ и въ столовой, но отдѣлки еще болѣе тонкой; узоры его было точно окаменѣвшее кружево на полѣ самаго нѣжнаго и разнообразнаго колера. Около четверти потолка не было еще раскрашено, и подъ этою частію его находились лѣса и весь снарядъ живописца; вся же остальная комната была дуста и какъ-то успокоительно обхватывала своими чистыми очертаніями входившаго въ нее.
-- Франческо сталъ нѣсколько поисправнѣе послѣдніе дня, сказалъ сэръ-Кристоферъ.-- Я не видывалъ такого лѣниваго человѣка: я право начинаю думать, что онъ спитъ стоя, съ кистью въ рукѣ. Но я буду торопить его, а не то лѣса не будутъ прибраны къ пріѣзду невѣсты: вы видите, Антони, я ожидаю, что вы военныя дѣйствія поведете быстро, и заставите крѣпость скоро сдаться.
-- О, сэръ-Кристоферъ! дѣло извѣстное, что осада изо всѣхъ военныхъ дѣйствій самое трудное и скучное, сказалъ капитанъ Вибра, съ улыбкою, говорившею совершенно иное.
-- Но только не тогда, когда за стѣнами его есть предатель, въ видѣ нѣжнаго сердца; и вы найдете этого предателя, если только мать Беатрисы, кромѣ красоты своей, передала ей и свою нѣжность.
-- Какъ вы думаете, сэръ-Кристоферъ, сказала леди Чеверель, которой, казалось, эти воспоминанія мужа не совсѣмъ были пріятны,-- не хорошо ли было бы повѣсить "Сивилу" Гверчино надъ этою дверью. Она не довольно на виду въ моемъ кабинетѣ.
--Безподобно, душа моя, отвѣтилъ сэръ-Кристоферъ съ самою нѣжною вѣжливостію; -- если вамъ не жаль разстаться съ этимъ украшеніемъ вашей комнаты, оно будетъ совершенно на мѣстѣ здѣсь. Наши портреты, писанные сэръ-Джошуа Рейнольдсомъ, будутъ висѣть противъ окна, а "Преображеніе" на этой стѣнѣ. Вы видите, Антони, что мы на стѣнахъ не оставляемъ почетныхъ мѣстъ для васъ и вашей жены. Мы ваши портреты поставимъ лицомъ къ стѣнѣ въ галлереѣ, а вы современемъ намъ отмстите тѣмъ же.