Пока шелъ этотъ разговоръ, мистеръ Гильфиль подошелъ къ Катеринѣ и сказалъ ей:
-- Видъ изъ этого окна мнѣ особенно нравится.
Она ничего не отвѣчала, и видя, что глаза ея наполняются слезами, онъ прибавилъ:
-- Не пройдтись ли намъ немного? Сэръ-Кристоферъ и леди Чеверель чѣмъ-то, кажется, занялись.
Катерина молча изъявила свое согласіе, и они свернули на песчаную дорожку, которая извивалась между высокими деревьями и зелеными лужайками, и вела въ обширный огороженный цвѣтникъ. Оба они молчали: Менардъ Гильфиль зналъ, что мысли Катерины далеки отъ него, а она давно привыкла не стѣсняться его присутствіемъ.
Они дошли до цвѣтника и машинально завернули въ калитку, открывавшую взгляду такую роскошь всевозможныхъ красокъ, что онѣ какъ огонь поражали глазъ, особенно послѣ тѣнистой зелени сада. Къ полнотѣ впечатлѣнія способствовало еще то, что грунтъ чуть замѣтно спускался отъ калитки и потомъ опять поднимался къ противоположному концу, гдѣ стояла оранжерея. Цвѣты горѣли во всемъ блескѣ вечерняго освѣщенія, вербены и геліотропы распространяли свое нѣжное благоуханіе въ мягкомъ воздухѣ. Вся картина производила впечатлѣніе блестящаго праздника, гдѣ все ликовало и радовалось, гдѣ горе не могло себѣ найдти сочувствія. Это же самое почувствовала Катерина. Она двигалась между клумбами, и синими, и золотыми, и красными, и весь этотъ блескъ, вся эта красота, такъ тяжело подѣйствовали на нее, чувство ея одиночества съ такою силой овладѣло ею, что слезы, до тѣхъ поръ тихо катившіяся по ея блѣднымъ щекамъ, теперь хлынули изъ ея глазъ, и она громко зарыдала. И, однако, рядомъ съ ея сердцемъ, билось любящее сердце, страдавшее за нее, ни на минуту не забывавшее, что она несчастна и что оно безсильно помочь ей. Но она была раздражена мыслію, что его желанія не согласуются съ ея желаніями, что онъ болѣе жалѣетъ о безразсудствѣ ихъ нежели о томъ, что имъ не суждено осуществиться, и потому не могла находить утѣшенія въ его сочувствіи. Катерина, подобно всѣмъ намъ, съ досадой отворачивалась отъ сочувствія, въ которомъ подозрѣвала тѣнь осужденія, какъ ребенокъ отворачивается отъ сластей, подозрѣвая въ нихъ скрытое лѣкарство.
-- Милая Катерина, я слышу голоса, сказалъ мистеръ Гильфиль;-- они кажется идутъ сюда.
Она тотчасъ же побѣдила себя,-- видно было, что она привыкла скрывать свое волненіе,-- и быстро побѣжала къ другому концу сада, гдѣ, казалось, занялась составленіемъ букета. Скоро затѣмъ въ цвѣтникъ вошли леди Чеверель, опираясь на руку капитана Вибрау, а за ней сэръ-Кристоферъ. Они остановились передъ рядомъ гераній у самаго входа, и къ тому времени Катерина возвратилась съ моховою, не совсѣмъ еще распустившеюся розой въ рукѣ.
-- Вотъ, padronc ell o, сказала она, подходя къ сэръ-Кристоферу, -- вотъ, вамъ роза въ вашу петличку.
-- А, черноглазая обезьянка, сказалъ онъ, нѣжно погладивъ ее по головѣ, -- вы опять убѣжали съ Менардомъ, чтобы помучить его или заставить его еще немножко больше влюбиться въ васъ.