Какъ бы то ни было, и при такомъ воспитаніи Томъ сдѣлалъ замѣтные успѣхи.
Напримѣръ, онъ держалъ себя гораздо-лучше, и въ этомъ отношеній онъ былъ обязалъ отчасти мистеру Паультеру, деревенскому школьному учителю, которому, какъ старому воину, участвовавшему въ испанской войнѣ, было поручено выправить Тома. Мистеръ Паультёръ, по мнѣнію всѣхъ собесѣдниковъ въ "Черномъ Лебедѣ", нѣкогда вселялъ ужасъ въ сердца всѣхъ французовъ; но теперь его личность была вовсе-неужасна. Онъ весь высохъ и по утрамъ обыкновенно дрожалъ -- не отъ старости, а отъ чрезвычайной испорченности кинг-лортонскихъ мальчишекъ, которую онъ выдерживалъ съ твердостью только при помощи джина. Все-таки Онъ ходилъ прямо, повоенному; платье его было тщательно вычищено, панталоны туго подтянуты, и по середамъ и субботамъ, послѣ обѣда, когда онѣ являлся къ Тому, онъ былъ всегда вдохновенъ прежними воспоминаніями и джиномъ, что придавало ему особенно-одушевленный видъ. Выправка всегда перемежалась эпизодами изъ жизни военной, интересовавшими Тома гораздо-болѣе, нежели разсказы Филиппа, заимствованные изъ Иліады: въ Иліадѣ нѣтъ пушекъ и, кромѣ того, его очень огорчило, когда онъ узналъ, что Гекторъ и Ахиллесъ, можетъ-быть, никогда не существовали. Но герцогъ Веллингтонъ былъ живъ дѣйствительно, и Бони {Бонапартъ.} недавно только-что умеръ: воспоминанія мистера Паультера о войнѣ испанской нельзя было, слѣдственно; заподозрить въ баснословіи. Мистеръ Паультеръ, очевидно, игралъ замѣчательную роль въ сраженій подъ Талавера и наводилъ съ своимъ полкомъ особенный страхъ на непріятеля. Послѣ обѣда, когда память его бывала разогрѣта болѣе-обыкновеннаго, онъ припоминалъ, что герцогъ Веллингтонъ выражалъ особенное уваженіе къ этому храброму Паультеру (разумѣется, онъ дѣлалъ это потихоньку, чтобъ не возбудить зависти). Самый докторъ, лечившій его въ гошпиталѣ отъ ранъ, глубоко сознавалъ превосходство мяса мистера Паультера; другое мясо никогда не зажило бы въ такое короткое время. О другихъ предметахъ, относящихся до знаменитой войны, но некасавшихся его личности, мистеръ Паультеръ выражался гораздо-осторожнѣе, чтобъ не придать особеннаго вѣса своимъ авторитетамъ, какимъ-нибудь отдѣльнымъ фактамъ военной исторіи. Люди, знавшіе, что происходило подъ Бадайозомъ, особенно были предметомъ безмолвнаго сожалѣнія для мистера Паультера; онъ желалъ бы, чтобъ лошадь переѣхала черезъ такого болтуна и выбила изъ него копытомъ послѣднее дыханіе, какъ это случилось съ нимъ: пусть тогда онъ попробуетъ бахвалить про осаду Бадайоза! Томъ случайно раздражалъ своего наставника своими разспросами о военныхъ дѣлахъ, невходившихъ въ кругъ личнаго опыта мистера Паультера.
-- А генералъ Уольфъ, мистеръ Паультеръ, знаменитый былъ онъ воинъ? сказалъ Томъ, представлявшій себѣ, что всѣ герои, прославленные на вывѣскахъ кабаковъ, участвовали въ войнѣ противъ Бони.
-- Вовсе нѣтъ, сказалъ мистеръ Паультеръ презрительно.-- Голову вверхъ! прибавилъ онъ тономъ строгой команды, которая особенно приводила въ восторгъ Тома, чувствовавшаго, какъ-будто цѣлый полкъ соединялся въ его лицѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ! продолжалъ мистеръ Паультеръ, остановивъ на минуту ученье:-- лучше ужь и не говорите мнѣ про Уольфи. Ну, что онъ сдѣлалъ? Только умеръ отъ своей раны: неважный подвигъ, по моему мнѣнію. Всякій другой умеръ бы отъ ранъ, которыя я получилъ. Одна изъ моихъ палашныхъ ранъ покончила бы разомъ такого молодца, какъ генералъ Уольфъ.
-- Мистеръ Паультеръ, говаривалъ Томъ, при всякомъ намекѣ на палашъ:-- еслибъ вы принесли вашъ палашъ и показали, какъ имъ дѣйствовать!
Долгое время мистеръ Паультеръ только покачивалъ головою съ многозначительнымъ видомъ на эту просьбу и улыбался, подобно Юпитеру, когда Семела докучала ему своимъ слишкомъ-честолюбивымъ требованіемъ; но въ одно послѣобѣда сильный дождь задержалъ его долѣе обыкновеннаго въ "Черномъ Лебедѣ", и онъ принесъ палашъ, такъ только, показать Тому.
-- И это тотъ самый палашъ, съ которымъ вы дѣйствительно дрались во всѣхъ сраженіяхъ, мистеръ Паультеръ? сказалъ Томъ, ощупывая эфесъ.-- Срубилъ ли онъ когда-нибудь голову французу?
-- Не одну, а три, пожалуй, еслибъ французы были о трехъ головахъ.
-- Но у васъ, кромѣ того, есть еще ружье со штыкомъ? сказалъ Томъ.-- Я лучше люблю ружье и штыкъ: вы съ нимъ сперва можете застрѣлить человѣка и потомъ приколоть его. Пафъ! пс-с-с-ъ! и Томъ сдѣлалъ необходимое движеніе, чтобъ показать и спускъ курка и приколъ штыкомъ.